|   | 

В пространстве интеграционных форматов

В пространстве интеграционных форматов

В пространстве интеграционных  форматов

В конце 2017 года в Центральной Азии была отмечена резкая активизация различного рода экономических контактов в рамках двусторонних и многосторонних форматов. Визиты официальных лиц, конференции, достижение договоренностей в области торговли, транспортных коммуникаций и инвестиций укрепляли многоуровневый ландшафт отношений в регионе. Важной составляющей этих процессов стали шаги по развитию процессов экономической интеграции, в которых самое активное участие принимал Узбекистан.

Новый политический ракурс из Самарканда

Прошедшая в Самарканде 10-11 ноября 2017 года международная конференция по вопросам безопасности и устойчивого развития в регионе Центральной Азии уже рассматривается как своего рода индикатор, свидетельствующий о придании нового импульса интеграционным процессам в ЦА. В мероприятии приняли участие министры иностранных дел государств региона, руководители таких авторитетных организаций, как ООН, Европейский Союз, СНГ, ОБСЕ, ШОС, ЕБРР, представители дипломатического корпуса, СМИ, известные эксперты. 

Конечно, речь в настоящее время не идет об интеграции в определении классика неофункционализма Э. Хааса, считавшего, что «интеграция — это процесс, в ходе которого ожидания и политическая активность акторов делегируются новому центру, чьи институты обладают или хотят обладать властью над существующими национальными государствами». В нашем случае пока можно говорить лишь о своего рода восстановлении представления о регионе как о едином и уникальном феномене, а также о поиске новых моделей экономического взаимодействия.

Пока можно говорить лишь о своего рода восстановлении

представления о регионе как о едином и уникальном феномене, а

также о поиске новых моделей экономического взаимодействия

Сам состав участников конференции в Самарканде стал свидетельством часто озвучиваемого мнения, что развитие экономики региона требует многостороннего подхода, в рамках которого необходимо не только гармонизировать отношения между странами ЦА, но и извлечь максимальные выгоды от участия каждой центральноазиатской страны в различных международных объединениях для вывода экономики региона на качественно новый уровень. Довольно очевидно, что без привлечения масштабных ресурсов внешних акторов сделать экономику ЦА еще одним промышленным и инновационных центром в Евразии будет весьма сложно. Научно-технического и инвестиционного потенциала самих стран нашего региона пока явно недостаточно, чтобы достичь этого собственными силами по целому ряду направлений, например, в области инноваций.

Однако вопрос привлечения внешних ресурсов заключается не только в создании благоприятного инвестиционного климата в региональных странах, что само по себе очень важно, но и в том, чтобы убедить инвесторов и политические элиты ведущих экономик мира в наличии высокого уровня безопасности в ЦА. Дело в том, что многие аналитики и консультанты рассматривали и продолжают рассматривать ЦА как место столкновения различных национальных, геополитических и идеологических интересов и концептов, понижающих уровень безопасности для долгосрочных инвестиций. Во многом их представления опираются на факты как присутствовавших в прошлом довольно сложных отношений между рядом стран ЦА, так и их участия в различных многосторонних форматах с мировыми игроками, некоторые из которых весьма жестко конкурируют между собой на глобальном уровне.

В этой связи представляется крайне актуальным поменять вышеуказанное представление и показать, что естественный базис общности в ЦА таков, что он позволяет решать сложные вопросы в двусторонних отношениях в конструктивном ключе самими странами региона. Президент Узбекистана Шавкат Мирзиёев на конференции в Самарканде по этому поводу привел некоторые факты последнего времени. Среди них подписание на полях самаркандской конференции между Узбекистаном, Казахстаном и Туркменистаном бессрочного и не подлежащего денонсации «Договора о районе точки стыка государственных границ», прорыв в узбекско-кыргызских отношениях по вопросу согласования общей границы (85% уже согласовано) и возобновление авиасообщения с Таджикистаном.

Что касается развеивания опасений относительно негативного влияния на безопасность инвестиций участия стран ЦА в различных форматах с конкурирующими между собой глобальными игроками, то здесь можно отметить слова, сказанные директором ИСМИ Владимиром Норовым в интервью информационному агентству Sputnik (Россия): «Все страны Центральной Азии за последние четверть века сумели выработать внешнюю политику равноудаленности, особенно Узбекистан. Она заключается в сотрудничестве с одной страной без ущерба для других государств». В качестве примера он привел сотрудничество стран ЦА с Токио и Сеулом в рамках форматов «страны ЦА плюс Корея или плюс Япония», а также формат взаимодействия «ЕС плюс Центральная Азия», которые, по его мнению, никак не противоречат СНГ с системообразующей ролью России или ШОС с Китаем, Индией и Пакистаном.

Представленный Узбекистаном взгляд на политическую

природу региона еще должен быть осмыслен внешними

акторами и инвесторами, и для этого требуется время, но

если он действительно будет принят, то это может

послужить серьезным  стимулом для прихода инвестиций

Конечно, представленный Узбекистаном взгляд на политическую природу региона  еще должен быть осмыслен внешними акторами и инвесторами, и для этого требуется время, но если он действительно будет принят, то это может послужить серьезным стимулом для прихода инвестиций. В этой связи важно, конечно, чтобы остальные страны ЦА также принимали участие в минимизации различного рода рисков в двусторонних отношениях и во взаимоотношениях с внешними игроками. И здесь очень актуальным видится предложение Президента Шавката Мирзиёева об организации регулярных консультативных встреч глав государств Центральной Азии для «сверки часов». На наш взгляд, в экономическом разрезе одним из пунктов будущих консультаций могло бы стать обсуждение вопроса внедрения моделей «цепочек создания добавленной стоимости», предусматривающих сотрудничество иностранного инвестора с компаниями из двух или более стран ЦА, что станет материальным вкладом в развитие экономической интеграции в регионе. 

 

Экономический аспект ШОС в новой конфигурации

В конце 2017 года также наблюдалась активность стран ЦА и их партнеров в рамках Шанхайской организации сотрудничества. В частности, 1 декабря прошло заседание глав правительств ШОС в Сочи, где впервые приняли полноценные участие новые страны-члены организации в лице Индии и Пакистана. Принятие этих двух крупных экономик, на наш взгляд, может помочь положительно решить вопрос о сохранении и дальнейшем развитии независимого экономического интеграционного фундамента ШОС.

Для ШОС возникает вопрос концептуального характера.

Станет ли в новых условиях экономическая составляющая

работы ШОС частью ОПОП или все же она продолжит

сохранять себя в качестве отдельного явления?

Дело в том, что, по мнению ряда экспертов, экономические проекты ШОС могут оказаться в тени китайского проекта «Один пояс — один путь» (ОПОП). Как известно, ОПОП по своему охвату и целям намного превосходит формат ШОС, и его стратеги мыслят в масштабе всей Евразии. Следуя этой логике масштабности, Пекин рано или поздно придет к необходимости встраивания различных существующих региональных многосторонних форматов сотрудничества в ОПОП, в результате чего он будет превращаться не просто в транспортный проект, а приобретет многослойный характер, где будут присутствовать вопросы инвестиций в производство, инноваций и безопасности. Намеки на подобную тенденцию уже просматриваются во взаимоотношениях Китая со странами Центральной и Восточной Европы в формате «16+1», АСЕАН и Евразийского экономического союза.  

В данном случае для ШОС возникает вопрос концептуального характера. Станет ли в новых условиях экономическая составляющая работы ШОС частью ОПОП или все же она продолжит сохранять себя в качестве отдельного явления? Если мы остановимся на том, что экономический вектор ШОС должен остаться отдельным явлением, то тогда следом возникает еще один вопрос, касающийся необходимости нахождения новых путей укрепления ее экономического фундамента.

Дальнейшему росту экономического влияния КНР в ШОС,

 казалось, не было альтернативы, однако ровно до тех пор, пока

в состав организации не приняли Индию. Участие Индии как

еще одного экономического полюса также может существенно

поменять логику развития экономического блока ШОС

Почему все-таки существует вероятность того, что экономическая составляющая ШОС может теоретически раствориться в проекте ОПОП? Дело в том, что в структуре ШОС с самого начала наблюдалась существенная диспропорция в экономическом весе ее участников. С одной стороны, был Китай с его ВВП в 11,2 трлн. долларов, с другой — Россия с показателем 1,28 трлн. и четыре страны Центральной Азии с совокупным ВВП немногим более 200 млрд. долларов. Это во многом определяло логику развития экономического сотрудничества в рамках ШОС с приоритетом Китая в экономике, что провоцировало некоторые скрытые опасения Москвы относительно будущего ее позиций в ЦА.

Дальнейшему росту экономического влияния КНР в ШОС, казалось, не было альтернативы, однако ровно до тех пор, пока в состав организации не приняли Индию, которая может несколько уравновесить влияние Китая, поскольку это одна из самых быстро растущих экономик мира с ВВП в 2,26 трлн. долларов. Участие Индии как еще одного экономического полюса также может существенно поменять логику развития экономического блока ШОС.

 Известно, что Дели достаточно настороженно смотрит на китайский Шелковый путь и даже не послал свою официальную делегацию в Пекин на форум ОПОП в мае 2017 года, причиной чему стала реализация Китаем и Пакистаном в рамках ОПОП проекта экономического коридора, который проходит через оспариваемую Индией территорию региона Гилгит-Балтистан в Кашмире. Уже только исходя из этого Дели может быть заинтересован в сохранении и дальнейшем укреплении экономического аспекта ШОС как самостоятельного явления.

Между тем, основная сложность в расширении экономических связей Индии со странами ШОС традиционно заключалась в транспортно-логистических проблемах, т.е. она не имела прямого доступа к рынкам стран ЦА и России. Однако, похоже, что ситуация в этой сфере постепенно начинается меняться в лучшую для Дели и ШОС сторону. Речь идет, прежде всего, о начале грузоперевозок через иранский порт Чахбехар, который имеет все шансы стать для Индии стратегическим форпостом для экономического наступления во внутренние районы Евразии. Пока индийские грузы поступают в порт морем и далее перевозятся на грузовиках в Афганистан. Но в случае реализации нескольких  железнодорожных проектов через ИРИ и Афганистан, таких как ветки «Чахбехар—Захедан», «Хаф—Герат» и «Мазари-Шариф—Герат», индийские грузопотоки могут значительно возрасти.

Основная сложность в расширении экономических связей

Индии со странами ШОС традиционно заключалась в

транспортно-логистических проблемах, т.е. она не имела

прямого доступа к рынкам стран ЦА и России

Это в свою очередь актуализирует следующий вопрос, связанный с экономическим будущим ШОС. Он будет заключаться в повышении статуса Ирана и Афганистана до уровня стран-участниц организации. В настоящее время более высокие шансы пока имеет Тегеран. По словам Д. Медведева, Москва не видит сейчас каких-либо препятствий для вступления Ирана в ШОС, так как его проблема с ядерной программой осталась в прошлом, но этот вопрос будет решаться на основе консенсуса. Если предположить, что, например, Иран все же будет принят в ШОС, то в организации появится еще один игрок с ВВП около 400 млрд. долларов, что, безусловно, усилит независимый экономический базис этой организации, тем самым ослабив диспропорции, вызванные весом КНР. Принятие Ирана станет стимулом и для более активного включения потенциала Пакистана с его ВВП 283,6 млрд. долл. в развитие экономических проектов в ШОС, несмотря на пакистано-индийские и пакистано-афганские противоречия. Как показывают последние данные, Тегеран и Исламабад, похоже, близки к созданию своеобразной торгово-экономической связки в Южной Азии, если им удастся успешно завершить переговоры о зоне свободной торговли (стороны уже разработали проект соглашения).

Пересечение конфигураций в призме ЕАЭС

Активные процессы наблюдались в еще одном многостороннем объединении на постсоветском пространстве, в которое входят такие страны ЦА, как Казахстан и Кыргызстан, — Евразийском экономическом союзе (ЕАЭС). Речь идет об усилиях, направленных на создание нескольких зон свободной торговли (ЗСТ). В настоящее время ЕАЭС зондирует почву для создания ЗСТ с АСЕАН — организацией, в которую входят 10 стран Юго-Восточной Азии. В мае 2016 года на саммите «Россия—АСЕАН» в Сочи Владимир Путин заявил, что считает возможным создание ЗСТ между двумя региональными организациями. После этого стороны договорились о формировании совместной группы для исследования возможности создании зоны свободной торговли товарами. На тот момент российская сторона считала, что переход к стадии конкретных переговоров займет один год, а сами переговоры могут продлиться 2-3 года, учитывая большое количество стран-членов в АСЕАН и ЕАЭС.

Активные процессы наблюдались в еще одном многостороннем

объединении на постсоветском пространстве, в которое входят

такие страны ЦА, как Казахстан и Кыргызстан, — Евразийском

экономическом союзе (ЕАЭС). Речь идет об усилиях, направленных

на создание нескольких зон свободной торговли

Через год в ноябре 2017 года Д. Медведев подвел некоторые итоги и обозначил стратегию взаимодействия по ЗСТ с АСЕАН. Он заявил, что в принципе не исключает, что две организации выйдут на возможность подготовки соглашения о свободной торговле. Однако пока ЕАЭС планирует двигаться от частного к общему, т.е. заключать ЗСТ с отдельными странами АСЕАН. Подобная ЗСТ уже создана с Вьетнамом. Соответствующий договор был подписан в мае 2015 года и вступил в силу в октябре 2016 года. Как показывают имеющиеся данные, снижение тарифов ЕАЭС и Вьетнамом на импорт привело к резкому росту товарооборота на 20-25%.

Страны ЕАЭС получили возможность увеличить экспорт пшеничной муки, зерновых, удобрений и металлов на вьетнамский рынок. По данным казахской стороны, Астана извлекла наибольшую выгоду от соглашения по ЗСТ с Вьетнамом. За 8 месяцев 2017 года двухсторонний товарооборот достиг 364,7 млн. долларов, из которых 192,9 млн. пришлись на казахский экспорт (свинец, цинк и нелегированная сталь) и 171,8 млн. — на вьетнамский экспорт в Казахстан (различные виды оборудования, мебель, текстиль, одежда, обувь, морепродукты). В свою очередь экспорт Беларуси во Вьетнам составил 37 млн. долларов и на такую же сумму Минск импортировал вьетнамских товаров. В настоящее время страны ЕАЭС и Вьетнам ищут возможности для дополнительного роста товарооборота, в частности, за счет автопрома.

 В дополнение к этому ЕАЭС ведет переговоры о создании ЗСТ с еще одной страной АСЕАН — Сингапуром. Соглашение, возможно, будет подписано в самое ближайшее время. В нем особое внимание будет уделено сотрудничеству в инновационной сфере, в том числе по проектам, связанным с оцифровкой экономик стран ЕАЭС, логистическим и транспортным бизнесом.    

Что касается стран из других регионов, то в настоящее время аналогичные переговоры ЕАЭС ведет с Ираном и Китаем. Также в августе 2017 года были запущены переговоры с Индией, которые эксперты считают достаточно перспективными, поскольку новые шаги России, Ирана, Азербайджана, Индии, Туркменистана и Казахстана в развитии грузоперевозок по маршруту «Север—Юг» могут привести к резкому росту товарооборота между ЕАЭС и Дели. Среди последних новостей по этой теме можно отметить решение Индии начать экспорт контейнерных грузов в Россию через Иран и Азербайджан с января 2018 года, что сократит время транспортировки, по сравнению с маршрутом через Суэцкий канал, с 35 до 17 дней.

Различные интеграционные экономические проекты с участием

стран ЦА, скорее всего, будут набирать ход в 2018 году. Безусловно,

катализатором многих процессов станет новый курс Узбекистана,

направленный на внутреннюю либерализацию и более активное

выстраивание отношений с соседями по региону, ведущими мировыми экономиками и инвесторами

Помимо чисто экономического аспекта в развитии ЕАЭС, Россия хочет усилить позиции организации как геополитического субъекта в условиях формирования новой международной реальности. Об этом прямо говорилось в выступлении В. Путина на форуме «Один пояс — один путь», который прошел 14-15 мая 2017 года в Пекине. Российский президент, в частности, видит в партнерстве ЕАЭС с ШОС, АСЕАН, ОПОП и ЕС перспективную основу для формирования «Большого евразийского партнерства», которое должно стать цивилизационным проектом и изменить политический и экономический ландшафты континента. По его словам, «это позволит реализовать уникальный шанс — создать единое пространство сотрудничества от Атлантики до Тихого океана, по сути, впервые за всю историю, а инфраструктурные проекты в рамках ЕАЭС и инициативы «Один пояс — один путь» в связке с Северным морским путем способны создать принципиально новую транспортную конфигурацию Евразийского континента».

Заключение

Различные интеграционные экономические проекты с участием стран ЦА, скорее всего, будут набирать ход в 2018 году. Безусловно, катализатором многих процессов станет новый курс Узбекистана, направленный на внутреннюю либерализацию и более активное выстраивание отношений с соседями по региону, ведущими мировыми экономиками и инвесторами. Активные внутренние процессы будут происходить в ШОС, учитывая, что Индия и Пакистан попытаются выстроить новую систему торгово-экономических отношений со странами организации, в том числе и за счет диверсификации транспортного доступа к пространству ШОС. Что касается ЕАЭС, то, скорее всего, страны-члены продолжат курс на заключение ЗСТ, так как это пока представляется одним из немногих масштабных стимулов для дальнейшего развития данного экономического объединения.

 

Рустам Махмудов

Теги

Ваши комментарии

КОММЕНТАРИИ (0)

Колумнисты

Подписывайтесь на нас

Контакты

    Телефон: +(998 71) - 150-02-02
    Факс: +(998 71) 150-32 20
    e-mail: info@cer.uz 
    Наш адрес: Узбекистан, г.Ташкент, Чиланзарский район, ул. Новза 6