|   | 

Шелковые пути испытывают сложности

Шелковые пути испытывают сложности

Шелковые пути     испытывают сложности

Китайская инициатива «Один пояс — один путь» (ОПОП) продолжает оставаться одним из ключевых элементов в общем континууме экономических, политических и информационных процессов в Евразии, включая регион Центральной Азии, где Пекин уже стал ведущим торгово-экономическим и инвестиционным партнером. Для самого Пекина ОПОП приобрел статус системообразующего элемента в его политике консолидации евразийских экономик вокруг китайской экономики и потребительского рынка с прицелом на формирование синоцентричной технологической и юаневой валютной зон.
Нужно отметить, что когда инициатива ОПОП была впервые объявлена председателем КНР Си Цзиньпином в 2013 году, то она была с энтузиазмом встречена в странах Центральной, Южной и Юго-Восточной Азии, что, в свою очередь, стимулировало постепенное вхождение инициативы в фазу практической реализации. Стороны стали разрабатывать совместные проекты, заключать крупные договоры и строить различные инфраструктурные объекты. Все это позволило за последние пять лет накопить серьезную фактологическую базу, опираясь на которую эксперты уже могут перейти от стадии вариативных прогнозов, которые преобладали на момент озвучивания инициативы, к анализу полученных фактов. Результаты аналитической работы сегодня все чаще появляются в СМИ, и они позволяют сделать вывод, что страны-участницы ОПОП не только смогли за последние годы извлечь серьезные дивиденды из сотрудничества с Китаем, но также столкнулись с довольно острыми вызовами от своего участия в этой китайской инициативе.

Элиты в размышлениях
Говоря о проблеме вызовов, интересным представляется как вопрос их происхождения из различных аспектов технического характера инициативы ОПОП, так и вопрос о роли элит в первоначальной оценке этой инициативы, а также об условиях, которые обусловили характер принятия ими стратегических решений.
Одним из генераторов вызовов со стороны ОПОП является изначально преобладавшая у многих элит неверная интерпретация сути данной инициативы, которую многие расценили как китайский План Маршалла по аналогии с американским планом оказания помощи Европе после Второй мировой войны. Однако это был далеко не План Маршалла, и природу этой инициативы хорошо определил известный китайский политолог, декан факультета международных отношений Университета Цинхуа Янь Сюэтун. В своем интервью российской газете «Коммерсант» он заявил, что «во-первых, никто не понял, что Си Цзиньпин предложил. Все подумали, что это проект, базирующийся на китайских инвестиционных возможностях. Это совершенно не так. Китай предложил всем странам работать сообща — у самого Китая денег всех облагодетельствовать нет. Во-вторых, все понадеялись, что Китай построит им инфраструктуру. Это невозможно! Это за рамками возможностей Китая. У нас даже нет возможности улучшить нашу собственную инфраструктуру… Скажу так, за всю историю ни одна страна не была в состоянии построить столько инфраструктуры, и в ближайшие 100 лет такой страны не будет. Я уверен на 100%».
Из слов китайского политолога можно вывести следующую «формулу ОПОП»: «Давайте вместе строить и совместно финансировать строительство инфраструктуры. За вас Китай бесплатно не будет этого делать, как это делал в свое время Советский Союз, руководствуясь соображениями братской помощи социалистическим странам». Однако что делать, если у страны нет достаточных финансовых средств? На этот счет у Китая есть ответ, и он заключается в том, что китайские банки дадут вам льготные кредиты, но, конечно, под особые условия.
Под эту формулу хорошо ложатся результаты исследования, проведенного лабораторией AidData Колледжа Вильгельма и Марии (США) в партнерстве с исследователями из Гарвардского университета (США) и Гейдельбергского университета (Германия), которое ставило перед собой цель установить структуру китайской финансовой помощи. Были проанализированы более 5 тысяч проектов с китайским финансированием в 140 странах, которые показали, что только 21% китайской помощи направлялся в виде грантов, а остальные 79% были коммерческими займами, за которые Пекин планирует получить проценты или продвинуть свой экспорт.
Нужно отметить, что китайский подход очень практичный и, в принципе, честный, поскольку страна — потенциальный партнер по ОПОП и сама решает, брать или не брать кредит. Но одновременно сами условия кредита порождают у потенциальных заемщиков своеобразный соблазн, поскольку они позиционируются как дешевые и не отягощенные политическими и гуманитарными требованиями, которые традиционно присущи финансовой помощи со стороны западных стран. Усиливает соблазн взять кредит у Китая и то, что многие группы правящих элит в развивающихся странах Азии и Африки находятся под постоянным прессингом со стороны внутренних социально-экономических проблем, а также конкурирующих и оппозиционных групп, требующих проведения реформ. Для смягчения этого прессинга правящими элитами предпринимаются шаги по модернизации экономики, для чего необходимы большие финансовые ресурсы, технологии и знания, которых зачастую или не хватает или просто нет, и поэтому они вынуждены обращаться к внешним источникам.
Само по себе обращение к внешней помощи является нормальной мировой практикой. Проблема лежит в другом, а именно — в самой природе модернизации, а также в особенностях психологии принятия решений. Модернизация — это холистический (целостный) процесс, логика которого заключается в том, что добиться полной отдачи от модернизации отдельного сектора экономики или общества невозможно без модернизации всей системы в совокупности ее аспектов, сфер и отраслей. Одно влечет за собой другое. Например, строительство крупных заводов потребует увеличения производства электроэнергии, добычи сырья, строительства дорог, подготовки соответствующих кадров и т.д. А это, безусловно, будет порождать постоянную потребность занимать еще и еще. Зачастую логика модернизации сопровождается и влиянием психологического фактора в принятии решений политическими элитами, схожего с ономанией — навязчивым желанием осуществлять покупки в количествах, выходящих за пределы разумного, которое усиливается привлекательными условиями кредита. Решения могут приниматься и под воздействием «мягкой силы», ее культурно-образовательного измерения или научных, технологических и экономических достижений той страны, к которой decision-maker испытывает симпатии. Конечно, также нельзя исключать коррупционной составляющей и желания получить поддержку электората в развивающихся странах, где развиты демократические процедуры.
Таким образом, элиты многих развивающихся стран находятся в сложной ситуации, подвергаясь как прессингу со стороны социально-экономических проблем, конкурирующих групп и настроений электората, так и со стороны логики модернизации и психологических моментов. Для выработки эффективной модели выхода из этого прессинга требуется огромное политическое искусство, поскольку ошибки в кредитной политике, в том числе и в вопросе взятия кредитов у Китая в рамках ОПОП, могут не только иметь внутриполитические последствия, но и сказаться на безопасности страны. Как показывают события последних двух лет, не у всех элитных групп это получилось, что привело к их уходу с политической арены и приходу других групп, которые пытаются выправить образовавшиеся дисбалансы.
Первые серьезные сбои в развитии ОПОП
Среди тех стран, в которых ошибки правящих элит в разработке и реализации национальной политики в отношении ОПОП привели к серьезным проблемам, можно отметить Малайзию. При прежнем премьер-министре Наджибе Раззаке в 2016-2017 гг. были подписаны соглашения с Китаем на сумму в 64 млрд. долл. Ожидалось, что соглашения позволят реализовать крупные инфраструктурные проекты и повысят рейтинг самого премьера. Однако все вышло с точностью до наоборот. Новые соглашения вызвали недовольство в обществе, которое увидело в них угрозу попадания Малайзии под китайское влияние и угрозу дальнейшего роста долгового бремени, учитывая выросший до 250 млрд. долл. малазийский госдолг. Недовольство подпитывалось и продолжающейся массовой миграцией китайцев в Малайзию.
Результатом всего этого стало возвращение во власть легендарного 93-летнего реформатора Махатхира Мохамада, который в августе 2018 г. заявил о приостановке реализации нескольких ключевых проектов с китайским участием. Речь идет о 600-километровом нефтепроводе на западном побережье страны, 660-километровом газопроводе на востоке Малайзии (общая стоимость двух проектов — 2,3 млрд. долл.), и стратегически важной для Китая железной дороге East Coast Rail Link. По поводу железной дороги новый премьер-министр заявил, что Малайзия «не в состоянии платить за этот проект более 13 млрд. долл., а с учетом процентов по кредиту, предоставленных китайскими банками для строительства дороги, конечная стоимость проекта составит 19−20 млрд. долл.». Касательно всех трех проектов малазийская сторона считает, что их стоимость была завышена в интересах китайских компаний.
Приостановка проектов произвела эффект разорвавшейся бомбы, хотя некоторые эксперты и высказали предположение, что Махатхиру Мохамаду в итоге не удастся пересмотреть условия сделок, поскольку Китай имеет много рычагов давления на Путраджайю (административный центр Малайзии), учитывая, что китайский рынок является крупнейшим экспортным рынком для малазийских компаний, а двусторонний торговый оборот превысил 70 млрд. долл. в 2017 году. Тем не менее, сам факт недовольства в малазийском обществе показал уязвимость китайских планов по реализации инфраструктурных объектов в рамках ОПОП, которые должны решить важнейшую для КНР стратегическую проблему обхода Малаккского пролива.
Во многом аналогичная ситуация складывается в Пакистане, который сотрудничает с Пекином в рамках проекта «Китайско-пакистанского экономического коридора» (КПЭК). Это пока, пожалуй, самый дорогостоящий сегмент ОПОП, оцениваемый в 62 млрд. долларов. Проект связывают с бывшим премьер-министром Навазом Шарифом, который в июле 2018 г. был приговорен к 10 годам тюрьмы за коррупцию.
Проблемы начались в ноябре 2017 года с проекта строительства огромной дамбы «Диамер-Бхаша». Затраты на возведение объекта оценивались в 14 млрд. долларов и, по просочившейся в СМИ информации, Пекин, якобы, для минимизации рисков для китайских инвесторов захотел получить долю во владении дамбой. И хотя «Комиссия по развитию и реформам» (КНР) в своем заявлении опровергла наличие подобного намерения, однако процесс критики в пакистанском обществе уже был запущен. Ряд политиков заявили, что китайские условия финансирования являются невыполнимыми и противоречат интересам Пакистана, и поэтому страна должна выйти из договоренностей о его совместной реализации с китайцами. Реализация еще нескольких инфраструктурных проектов также была или отложена, или выведена за рамки китайско-пакистанского сотрудничества.
После прихода в августе 2018 г. к власти в Пакистане коалиции, возглавляемой новым премьер-министром Имраном Ханом, вопрос о выгодности экономического сотрудничества с Пекином по КПЭК был поднят на межгосударственном уровне, поскольку сложилось убеждение, что этот проект больше отвечает интересам Китая и многие сделки носили непрозрачный характер. Одновременно Исламабад заявил о намерении пересмотреть соглашение о свободной торговле с Китаем для увеличения своего экспорта на китайский рынок.
Аналитики расценили этот шаг как серьезно бьющий по имиджу проекта ОПОП. Роберт Коепп, аналитик из исследовательской фирмы Тhe Economist Corporate Network (Гонконг), так высказался по этому поводу: «Пакистан, который является одной из стран, находящихся в «кармане» у Китая, встает и говорит, что он не собирается делать это с Китаем, и данный факт показывает, что сотрудничество не является взаимовыгодным, как об этом говорит Китай».
С несколько иной проблемой в рамках участия в ОПОП столкнулась Шри-Ланка. При бывшем президенте Раджапаксе эта страна получила от Китая многомиллиардные кредиты, которые должны были пойти на инфраструктурные проекты. В результате только китайским государственным корпорациям Шри-Ланка задолжала 8 млрд. долларов при ВВП страны в 81,3 млрд. долл. Инвестиции, сделанные Коломбо в ряд проектов, себя совершенно не оправдали, например, в порт Хамбантота, который так и не смог привлечь грузопотоки, проходящие через Индийский океан. Это вынудило правительство для некоторого ослабления долгового бремени передать в 2017 году порт и 15 тыс. акров прилегающей земли в аренду на 99 лет совместному предприятию, в котором 70% принадлежат государственной China Merchants Port Holding. Китайская сторона изначально хотела получить 80%, но удовлетворение этого требования, как посчитала шриланкийская сторона, могло спровоцировать недовольство в обществе. Ранее недовольное соглашением местное население уже устраивало акции протеста в районе порта, закончившиеся столкновениями с полицией.
Некоторые критически настроенные эксперты, особенно из Индии, которая болезненно воспринимает усиление позиции КНР в Южной Азии, считают, что данное соглашение создает своего рода прецедент, когда страны-должники Китая вынуждены заключать сделки, предусматривающие передачу в аренду китайским компаниям крупных земельных участков. Как считает Константин Хавьер, исследователь из Carnegie India, «страны в регионе (на фоне соглашения со Шри-Ланкой по порту Хамбантота) начинают осознавать долгосрочные издержки от массивных инвестиционных обещаний Пекина».
В этом разрезе следует упомянуть и недавно опубликованные результаты исследования, базирующегося в Вашингтоне Center for Global Development (CGD), согласно которому, из 68 стран — потенциальных заемщиков в рамках ОПОП 23 страны определены как «имеющие высокие риски долгового кризиса». Из них 8 государств, которые активно занимают у Пекина деньги на инфраструктурные проекты, имеют или будут скоро иметь сложности с обслуживанием долга — Джибути, Мальдивы, Лаос, Черногория, Монголия, Таджикистан, Кыргызстан и Пакистан.
Заключение
В целом, можно отметить, что постепенно возникающие сложности с реализацией проектов ОПОП, возможно, станут нарастать, если они будут базироваться на модели недостаточно прозрачных договоренностей, которые были использованы в случае с Малайзией и Пакистаном, а также формуле «кредиты и технологии в обмен на месторождения, сырье, другие стратегические активы, объекты и территории». Если Китай не будет проявлять большую гибкость, то, возможно, ему не удастся в полной мере реализовать свои планы стоимостью в 1,8 трлн. долларов в Азии и Африке. О том, что Пекин готов быстро реагировать на изменяющиеся условия, говорит недавний приезд в Исламабад главы МИД КНР Вана И, центральной темой переговоров которого стал проект КПЭК. Вместе с тем для элит развивающихся стран, которые берут кредиты у КНР и участвуют в проекте ОПОП, примеры Пакистана, Малайзии и Шри-Ланки показывают, что им, конечно же, следует придерживаться более выверенного подхода и просчитывать все возможные риски, а не только подсчитывать будущие прибыли.

 

Рустам Махмудов

Экономическое обозрение-9

Ваши комментарии

КОММЕНТАРИИ (0)

Тренды

Подписывайтесь на нас

Контакты

    Телефон: +(998 78) - 150-02-02
    Факс: +(998 78) 150-32 20
    e-mail: info@cer.uz 
    Наш адрес: Узбекистан, г.Ташкент, Чиланзарский район, ул. Новза 6