|   | 

Турецкий выбор

Турецкий выбор

Турецкий выбор

 

Турция сталкивается со все более обостряющимися проблемами внешнего характера, найти решение которых ей будет совсем непросто. Из-за особого геоэкономического и геополитического значения Турции, от способов нахождения решений этих проблем зависит развитие и состояние широкого спектра важнейших международных вопросов. Среди них – будущий геополитический расклад сил в Евразии, перспективы безопасности транзита энергоресурсов из Южного Кавказа, с России и Ирана, устойчивость и степень загруженности континентальных транспортных потоков, а также будущее многочисленных торговых и туристических связей, в том числе и со странами Центральной Азии.

Спираль американо-турецких отношений      

Нынешние проблемы Анкары вытекают из обостряющихся противоречий с Вашингтоном, которые сторонам никак не удается разрешить. Их источниками послужили два события.  В первую очередь, это попытка неудавшегося государственного переворота в 2016 году, идейным вдохновителем и организатором которого, по версии турецких властей, стал исламский проповедник Фетхуллах Гюлен, проживающий на территории США. Вашингтон, несмотря на запросы турецкой стороны, отказал в его экстрадиции. В свою очередь, Турция в рамках дела о государственном перевороте арестовала американского проповедника Эндрю Брансона, что было расценено в США как месть за отказ выдать Гюлена.

Второй причиной стала противоречивая политика США в Сирии, которые в пику президенту Башару Асаду поддержали сирийских курдов и помогли им усилить свои военные формирования. Естественно, что подобные действия американцев вызвали растущее беспокойство со стороны Турции, которая, имея проблемы на своих курдских территориях, не могла допустить появления в соседней Сирии потенциального плацдарма для «Рабочей партии Курдистана» (РПК). Третьей причиной служит отказ Анкары присоединиться к американским санкциям против Ирана.

Углубляющиеся противоречия с Вашингтоном спровоцировали Анкару на поиск вариантов оказания давления на США, среди которых основным стало сближение с Россией по линии урегулирования конфликта в Сирии, прокладки газопровода «Турецкий поток», заключения контрактов на строительство «Росатомом» 4 энергоблоков АЭС «Аккую» и закупку зенитно-ракетных комплексов С-400. Последний контракт вызвал особое недовольство США, которые посчитали неприемлемым тот факт, что страна-член НАТО закупает российские высокотехнологичные типы вооружений. Несмотря на попытки американской стороны отговорить Анкару от покупки С-400, она не пошла на уступки, формально объясняя это тем, что США сами долгое время отказываются заключать договор на поставку турецкой армии ЗРК «Пэтриот». 

Как прогнозировали многие эксперты, рано или поздно США и Турция, следуя логике развития событий, должны были бы заговорить друг с другом на языке санкций. Так и произошло. Конгресс США в середине июля 2018 г.  приостановил поставки в Турцию истребителей пятого поколения F-35, хотя турецкая сторона перечислила ранее на их покупку 800 млн. долларов. В ответ Реджеп Тайип Эрдоган пригрозил обратиться в Международный арбитражный суд. Также со стороны США были введены санкции против министра юстиции Турции Абдулхамита Гюля и главы МВД Сулеймана Сойлу, которых считают ответственными за арест американского проповедника-евангелиста Эндрю Брансона. Анкара устами президента Эрдогана заявила, что «не намерена торговаться в вопросе о Брансоне и не собирается отступать под угрозами применения санкций». Материальным воплощением этого стало введение ответных турецких санкций против двух американских министров: министра юстиции и внутренних дел. Нужно отметить, что это вообще первый случай в истории, когда члены НАТО накладывают санкции друг на друга.

 Параллельно быстрыми темпами стала развиваться двусторонняя торговая война. В ответ на введение в отношении турецкого экспорта алюминия и стали в США пошлин в размере 10 и 25% соответственно Анкара ввела в конце июня 2018 г. зеркальные заградительные пошлины на почти два десятка видов американских товаров стоимостью 267 млн. долларов. Дональд Трамп после этого шага Турции 10 августа 2018 г. объявил о дополнительном двукратном повышении пошлин на турецкие алюминий и сталь, которые теперь составляют 20 и 50%, при этом указав в своем Twitter, что «сейчас у нас нехорошие отношения с Турцией». Президент Эрдоган также вновь поднял пошлины на ввоз американских товаров и пообещал отказаться от импорта американской электроники.

Вашингтон в свою очередь продолжил раскручивать спираль торгово-экономического противостояния и поднял вопрос об оправданности участия Турции в системе преференций для импорта в США – Generalized System of Preferences (GSP). В рамках GSP Турция в 2017 году экспортировала на американский рынок продукции на 1,7 млрд. долларов, или примерно 17% всего импорта США из Турции. GSP – это система льготных таможенных тарифов на промышленные и сельскохозяйственные товары, вывозимые развивающимися странами.

В дополнение к этому Комитет Сената США по международным отношениям принял закон, который должен будет запретить представителям США одобрять кредиты для Турции во Всемирном банке и Европейском банке реконструкции и развития. Далее закон должен быть принят Сенатом и одобрен президентом США. В 2017 году Анкара взяла в ЕБРР кредит в 1,8 млрд. долларов, войдя в число крупнейших заемщиков.

 Вполне очевидно, что, если США пересмотрят систему преференций для импорта из Турции и заблокируют предоставление новых кредитов для Анкары западными финансовыми институтами, это станет очень серьезным ударом для турецкой экономики, которая испытывает проблемы с занятостью (11-процентная безработица) и высоким внешним долгом (250 млрд. долл.). Как показало падение стоимости лиры на 1,25% по отношению доллару на фоне новостей о введении санкций против двух турецких министров, а с начала текущего года – на 30%, экономика и финансовая система Турции показывают довольно высокую чувствительность к новостям из США. Немецкая газета Die Welt вообще указывает на вероятность государственного банкротства Турции, в случае если США продолжат ужесточать свою политику экономических санкций.

В этой связи перед президентом Эрдоганом стоит, возможно, один из ключевых вызовов всей его политической карьеры. Ему предстоит решить, пойдет ли Турция на полномасштабные уступки США по ключевым проблемам двусторонних отношений или продолжит придерживаться твердой позиции при одновременном поиске таких политических и экономических вариантов действий, которые бы позволили смягчить потери от американского санкционного давления.

 Вариант БРИКС     

Пока Реджеп Эрдоган, несмотря на жесткие заявления, все же не хочет идти на полный разрыв с США, делая осторожные попытки несколько сгладить остроту противоречий. Об этом говорит решение турецкого суда о перемещении пастора Эндрю Брансона из тюрьмы под арест и назначении следующих слушаний по его делу на 12 октября 2018 года. Несколько сгладить обострение пытается и глава МИД Турции Мевлют Чавушоглу, который призывает США вернуться к диалогу по разрешению имеющихся проблем.

Понять Анкару можно, поскольку ей совершенно не хочется лишиться доступа на американский рынок. В 2017 г. Турция экспортировала в США своей продукции на 9,413 млрд. долларов. При этом турецкий экспорт уверенно рос все последние годы. Для сравнения: в 2009 году объем турецкого экспорта в США составил 3,661 млрд. долларов. Одновременно Турция быстрыми темпами сокращала размер своего дефицита в торговле с США. Если в 2011 году он достигал впечатляющих 9,474 млрд. долл., то в 2017 г. – всего 328 млн. долл. при сокращении объема импорта американской продукции.

Кроме того, армия Турции очень серьезно зависит от поставок американской военной техники. Анкара традиционно входит в первую десятку крупнейших мировых импортеров оружия и является третьим крупнейшим покупателем американских вооружений после Саудовской Аравии и ОАЭ.

Разрыв экономических и военно-технических связей с США, а также потеря возможности кредитоваться в ведущих западных финансовых институтах будут иметь очень серьезные последствия для турецкой экономики и обороноспособности. В этой связи президент Эрдоган для снижения рисков стал все больше внимания обращать на другие формирующиеся сегодня центры силы, и в первую очередь здесь нужно отметить БРИКС.

В БРИКС, как известно, входят пять крупнейших развивающихся экономик мира – Бразилия, Россия, Индия, Китай и Южная Африка. По паритету покупательной способности Китай вообще является крупнейшей экономикой мира, Индия – третьей, а Россия и Бразилия – шестой и седьмой соответственно. Три члена БРИКС – Россия, Китай и Индия – ведущие ядерные державы. Если на момент образования в 2006 году БРИКС рассматривался как экономический клуб со смутными перспективами, то в настоящее время его члены уже позиционируют организацию как «политико-финансово-экономический клуб», претендующий на роль стабилизатора международных отношений, т.е. второго глобального центра силы наряду с США и Большим Западом. При этом всегда присутствует оговорка, что БРИКС «никому ничего не навязывает». Символами этих притязаний на глобальную роль можно считать созданные Новый Банк развития (НБР) БРИКС и Пул валютных резервов.

Турция понимает растущую значимость БРИКС в международных делах, и поэтому выглядит вполне закономерным то, что она приняла участие в работе десятого саммита в Йоханнесбурге (ЮАР) в июне 2018 года. Реджеп Эрдоган получил возможность выступить с речью, в которой можно выделить два ключевых момента. Прежде всего, он дал понять, что Турция хотела бы развивать тесные экономические контакты с БРИКС. По его словам, Анкара ожидает в ближайшее время завершения переговоров о членстве Казначейства и Министерства финансов Турции в НБР. Также он выразил надежду на то, что еще одним материальным воплощением сотрудничества между странами БРИКС и Турцией станет создание «нового и беспристрастного международного кредитного рейтингового агентства». Вторым ключевым моментом выступления Эрдогана стал призыв изменить нынешнюю глобальную систему. По его словам, эта система удовлетворяет лишь интересы меньшинства и поэтому в нее необходимо внести изменения с учетом веса развивающихся экономик.

По результатам работы на полях саммита Реджеп Эрдоган заявил, что члены БРИКС тепло приветствовали его предложение принять Турцию в состав организации, «особенно Китай, который выступает за расширение». Это стало своего рода информационной бомбой и спровоцировало широкое обсуждение перспектив вступления Турции в БРИКС с аргументами «за» и «против», в том числе исходя из интересов самих стран БРИКС.

В пользу вступления Турции в эту организацию говорит, прежде всего, давно обсуждаемая необходимость включения в состав БРИКС страны-представителя 1,5-миллиардного мусульманского мира, чтобы придать структуре организации завершенный цивилизационный охват. Необходимо отметить, что на саммите БРИКС Турция присутствовала как председатель Организации исламского сотрудничества (ОИС), что дало Реджепу Эрдогану возможность говорить о необходимости укрепления связей между ОИС и БРИКС для получения выгоды от сотрудничества по линии «Юг–Юг», включая Африканский континент.

«Плюсом» Турции выступает и ее большой экономический, научно-образовательный, технологический и демографический потенциал. Турецкая экономика – это третья крупнейшая экономика мусульманского мира по номинальному ВВП (841,2 млрд. долл. в 2017) после Индонезии (1,01 трлн.) и Саудовской Аравии (878,5 млрд. долл.). По паритету покупательной способности Турция также на третьем месте (1,731 трлн. долл.) после Индонезии (3,240 трлн.) и Саудовской Аравии (1,819 трлн.). Население Турции перевалило за 80 млн. чел. Кроме того, она обладает сильными вооруженными силами (более 400 тыс. чел.), которые являются вторыми по численности в НАТО после США и десятыми в мире. Принятие Анкары в БРИКС может усилить политико-дипломатический вес этой организации, члены которой все чаще выступают единым фронтом по многим актуальным вопросам глобальной политики.

Между тем, «минусом» Турции при оценке перспектив вступления в БРИКС является ее членство в НАТО. Это в большей степени важно для России, которая находится в довольно сложных отношениях с США и НАТО, что показывает достаточно уклончивый ответ Владимира Путина на вопрос о возможности расширения БРИКС, учитывая стремление Турции. По его словам, «увеличивать сейчас формально число членов БРИКС пока мы не планируем, потому что те форматы, которые сложились, показывают свою эффективность. Однако это не значит, что организация является закрытой и что двери закрыты. Просто этот вопрос, как у нас в народе говорят, с кондачка не решается. Нужно как следует это проработать».

Эксперты считают, что появившийся вопрос о турецком участии в БРИКС актуализирует необходимость скорейшей разработки критериев и условий приема в организацию новых стран, одним из которых может стать полностью независимая политика, исключающая наличие военных баз иностранных государств на своей территории и членство в военных блоках, направленных против стран-членов БРИКС. Если подобный критерий будет установлен, то Турции или придется отказаться от идеи вступить в БРИКС, или выйти из НАТО, что пока вряд ли возможно, так как Эрдоган предпочитает вести многовекторную политику и тесно связан с Западом. Хотя, как показывают многочисленные примеры из истории, часто не долгосрочные планы, а неожиданно возникающие обстоятельства диктуют принятие важнейших политических решений. Такими обстоятельствами для Турции могут стать попытки Дональда Трампа «перекроить» многие международные и западные институты и правила игры, исходя из приоритета американских интересов, а это в свою очередь уже не делает вероятность выхода Анкары из НАТО такой уж фантастической.

 Заключение

 Обострение отношений между Турцией и США накладывается на наблюдаемый сегодня общий рост нестабильности в мировой экономике и политике. Во многом аналогичные процессы наблюдаются в отношениях США с Китаем, Россией, Европейским Союзом и многими другими акторами. В этой связи если США все же примут решение по дальнейшему ужесточению доступа для турецких товаров на свой рынок, то у Анкары не останется иного выхода, кроме как искать возможности для сбыта товаров и продвижения национального производителя как в рамках БРИКС, так и на других направлениях, включая страны Центральной Азии.

Учитывая это, вполне можно ожидать, что турецкий бизнес будет все чаще выходить с новыми масштабными предложениями к странам  Центральноазиатского региона, стремясь занять уже существующие или создать новые ниши для экспорта и производства своих товаров и услуг, а это, в свою очередь, будет создавать предпосылки для роста взаимной торговли и турецких финансовых вложений в различные секторы экономики стран ЦА. Воспользуются ли страны ЦА возможностями, которые может открыть потенциальная переориентация части экономических интересов Анкары с США на Евразию, будет зависеть от дальнейшего развития событий.

 

Рустам Махмудов

Экономическое обозрение №-8, 2018

Ваши комментарии

КОММЕНТАРИИ (0)

Тренды

Подписывайтесь на нас

Контакты

    Телефон: +(998 71) - 150-02-02
    Факс: +(998 71) 150-32 20
    e-mail: info@cer.uz 
    Наш адрес: Узбекистан, г.Ташкент, Чиланзарский район, ул. Новза 6