A+ A A-

Внешняя политика США: есть ли выход из ловушки безопасности?

  • Автор  Экономическое обозрение
Оцените материал
(0 голосов)
Москва провела молниеносную пятидневную операцию против Грузии, затем проявила неуступчивость по вопросу иранской ядерной программы, потом решилась присоединить к России Крым и Севастополь. Параллельно красные линии стал переходить Китай. А со стороны Вашингтона все эти переходы красных черт остались без внятного ответа. Довольно тревожный для американской элиты сигнал…

События, связанные с нестабильностью в Сирии и в Украине, очерчивают новые контуры геополитической карты мира, в которой все четче вырисовываются три основных центра силы в лице США, России и Китая. Фактически можно сказать, что как когда-то в преддверии мировых войн современные глобальные подмостки становятся слишком тесными для ключевых акторов.

В принципе, стремление к расширению, экспансии есть один из ключевых элементов геополитики. Сила, ставшая глобальным политико-экономическим и военным центром, с неизменностью будет стремиться к внешней экспансии в различных ее проявлениях. Экспансия вызывается как растущими экономическими потребностями, так и вопросами обеспечения национальной безопасности. Как показывает история, эти два сектора содержат в себе серьезные риски, которые можно назвать «ловушкой потребления» и «ловушкой безопасности». К примеру, суть «ловушки безопасности» заключается в том, что при расширении сферы влияния пропорционально расширяется также число вызовов или усиливается градус противостояния по уже имевшимся направлениям.

В качестве примера можно взять глобальную политику любой из великих держав прошлого. Так, Рим по мере расширения своих географических границ сталкивался со все большим числом внешних вызовов. Сначала военно-политическая элита была вынуждена решать проблемы обеспечения безопасности непосредственно города Рима, затем своих интересов в Италии и Сицилии, на всем Средиземном море, в Галлии и Дакии, на Ближнем Востоке и т.д. К этому необходимо было прибавить и проблемы возраставшей дороговизны содержания расширяющейся и усложняющейся государственной системы.

Число различных вызовов росло как снежный ком по мере расширения империи. И пока были внутренние ресурсы и сохранялся приток средств из внешних источников, она могла на них отвечать. Но как показывает исторический опыт, глобальный актор может отвечать на вызовы относительно долго, но не бесконечно долго. По большому счету, из «ловушки безопасности» еще никакой силе, претендующей на глобальный контроль, никогда не удавалось выбраться без серьезных потерь.

Сегодня ситуация с Римской империей повторяется в случае с США, конечно, с учетом специфики эпохи. Влияние Вашингтона после распада Советского Союза возросло феноменально и стало поистине глобальным. Но платой за глобальное влияние стал предсказуемый рост числа вызовов. Конечно, после ухода Советского Союза равного по силе противника уже не было, но это не означало конца истории. На место (условно) медведя пришел рой пчел (сетевые вызовы, такие как международный терроризм, кибертерроризм, небольшие геополитические акторы), число которых постоянно росло по мере того, как с ними пытались бороться.

В ходе этой борьбы делались попытки даже породить собственных антипчел, но ситуации это кардинальным образом не меняло — «ловушка безопасности» все больше углублялась. И пока тратились огромные ресурсы на борьбу с этими пчелами (только на Ирак и Афганистан было израсходовано, согласно докладу Университета Брауна, по меньшей мере, $3,2–4 трлн. и еще более $1 трлн. выделено на обеспечение ветеранов до 2050 года), на геополитической арене вновь стали усиливаться традиционные геополитические игроки — Китай, Россия и Германия, которая осторожно, стараясь не вступать в конфронтацию с США, реализует свой европейский геополитический проект. Самое интересное, что при этом сетевые вызовы, например, в Афганистане, и вызовы со стороны некоторых средних и небольших геополитических акторов на Ближнем Востоке и Латинской Америке никуда и не думали исчезать. Они по-прежнему существуют, требуют повышенного внимания и больших финансовых расходов. Все это серьезно усложняет американскую систему оперативного реагирования на вызовы, тем более, что противостоящие ей традиционные и сетевые акторы уже на перманентной основе стремятся расширить собственные сферы влияния.

Потенциал КНР и РФ рос все последние годы. Им уже тесно было оставаться в прежних границах

Если мы посмотрим на американскую геополитику, то можем заметить, что в ней за такими крупными субъектами мировой политики, как Китай и Россия, еще десятилетие назад признавались незначительные зоны влияния, которые чаще всего совпадали с их собственными национальными границами. Перед ними проводились различные красные черты, которые им не рекомендовалось переходить. Однако потенциал КНР и РФ рос все последние годы, и уже было довольно тесно в тех границах, в рамках которых им предложено было оставаться. Естественно, что подобные ограничения рассматривались ими как вызов для национальной безопасности, и эта ситуация не могла продолжаться долго.

Первой попробовала перейти красную черту Москва, которая провела молниеносную пятидневную операцию против Грузии в 2008 году, в результате чего от Тбилиси отошли Абхазия и Южная Осетия. Их Москва признала независимыми государствами и, несмотря на давление США и стран НАТО, она не отказалась от плодов своей военной победы. Это произвело серьезный эффект на мировое сообщество, поскольку это был первый вызов, который Москва бросила не только США, а совокупной мощи НАТО.

Вторую красную черту Москва перешла, когда решилась вплоть до силового противостояния с ведущими странами НАТО противодействовать попыткам смещения Башара Асада в Сирии. Несмотря на критику и дипломатическое давление, Кремль оказал большую военно-техническую и дипломатическую помощь Дамаску. В Совете Безопасности ООН Москву поддержал Пекин, который послал несколько боевых кораблей к сирийскому побережью. Своими активными действиями В. Путин сумел выторговать время для перегруппировки сирийских правительственных сил посредством соглашения о ликвидации сирийского химического оружия.

Третья красная черта — Кремль проявил неуступчивость по вопросу иранской ядерной программы, результатом чего стали Женевские договоренности ноября 2013 года, давшие шанс Ирану на передышку в геополитическом противостоянии с Вашингтоном.

И, наконец, четвертая красная черта — Владимир Путин, воспользовавшись возникшей смутой в Украине, решился присоединить к России Крым и Севастополь, попутно реализуя план по федерализации Украины, успех которого будет означать как минимум подпадание под влияние РФ восточных и юго-восточных областей этой страны. Для поддержки так называемых сторонников федерализации на юго-востоке Украины Москва смогла добиться заключения очередных Женевских договоренностей в апреле 2014 года в формате 3+1 — США, ЕС, РФ и Украина. Параллельно красные линии стал переходить Китай в вопросе защиты своих территориальных прав в спорах с Японией и в Южно-Китайском море, а также в валютной сфере.

Нужно отметить, что фактически со стороны Вашингтона все эти переходы красных черт остались без внятного ответа, и это чрезвычайно тревожный для американской элиты сигнал. Многие американские политики стали выступать с критикой в адрес администрации Барака Обамы за ее неспособность как прежде добиться безоговорочного признания примата интересов США. Но что в реальности может противопоставить Белый дом?

Если использовать военную терминологию, то США слишком растянули свой фронт. Потенциал США, безусловно, позволяет остановить Китай и Россию, но проблема состоит в том, что этот потенциал Вашингтон не может сконцентрировать только на китайском или только на российском направлении, как это было при п ротивостоянии с Советским Союзом в годы «холодной войны». Число вызовов растет, и поэтому Вашингтон вынужден разбрасывать ресурсы по многим секторам, что способствует их распылению. Перечень направлений, где США вынуждены противодействовать политике РФ и КНР, впечатляет. Вашингтон пытается сдержать активность России в Украине, на Кавказе, в Центральной Азии, на Ближнем Востоке, в Арктике, на энергетическом рынке. С Китаем противоборство идет в Юго-Восточной, Южной и Центральной Азии, на Дальнем Востоке, в Африке и Латинской Америке, на финансово-экономическом и валютном фронтах. Все это требует огромных ресурсов и напряжения сил государственной машины. На все это накладываются конфликты в стане союзников (Саудовская Аравия vs Катар), шиитско-салафитское противостояние на Ближнем Востоке, проблема сохранения влияния в Афганистане, удержание Европы в зоне своего влияния и т.д.

Фундаментальной проблемой для США выступает то, что они не являются территориально евразийской державой. Евразия, по американским геополитическим канонам, есть мировой остров, и тот, кто контролирует его, контролирует мир. Евразийская геополитика всегда была очень сложной, но США нашли ее ахиллесову пяту — многочисленность игроков порождает разнонаправленность интересов и, как следствие, наличие противоречий. Именно умелая игра на противоречиях была сильной американской геополитикой в Евразии. Однако здесь же скрывается и слабая сторона современной американской стратегии.

США упустили из виду тот факт, что в Евразии одновременно стало расти несколько мощных центров силы, чьи элиты быстро прогрессируют, стараясь учитывать негативный опыт прошлого, в частности, взращивание и последующее использование противоречий между странами третьей стороной для извлечения дивидендов и установления лидерства. Недооцененный рост центров силы в Евразии заставляет Вашингтон в экстренном порядке предпринимать соответствующие меры сдерживания. Чаще всего они представляют собой напористое дипломатическое, экономическое и силовое давление. Но, одновременно давя на несколько центров силы, такие как Россия, Китай, США, фактически толкают их в объятия друг друга и к образованию политического, энергетического, валютного и военного союзов антиамериканской направленности, противостоять которым на значительной части Евразии Вашингтон вряд ли сможет.

Нужно отметить,, в своих нынешних действиях в Евразии Вашингтон недостаточно полно учитывает плоды глобализации, мотором которой были в прошедшие десятилетия США. Этими плодами являются взаимное переплетение экономических интересов всех значимых стран мира, что затрудняет использование экономических санкций. Если в отношении Ирана США еще могли относительно безболезненно для себя задействовать инструменты экономических санкций, то при их применении в адрес России или Китая вряд ли Вашингтону удастся остаться невредимым. Ущерб американским интересам может быть нанесен как напрямую, так и окольными путями, посредством воздействия на его союзников.

Это хорошо видно на примере событий вокруг Украины и обсуждаемых антироссийских санкций. Поскольку США, как уже указывалось, не являются евразийской континентальной державой, то они вынуждены в вопросе санкций против Москвы опереться на Европейский Союз, которому предлагается встать на острие атаки на экономику РФ. Естественно, что у тех политико-экономических групп, которые руководствуются принципами реализма, подобное стремление Вашингтона встречает противодействие. Если для экономических интересов США прекращение сотрудничества с РФ будет болезненным по некоторым направлениям, но не смертельным, то издержки Евросоюза пока даже сложно просчитать ввиду их масштабности.

Для сравнения: американо-российский товарооборот в 2012 году составил $28,3 млрд., а один только российско-германский товарооборот был на уровне 80,5 млрд. евро и он продолжал расти последние полтора года. РФ — третий по величине торговый партнер Евросоюза. Россия обеспечивает 1/3 энергетических потребностей ЕС, экспортирует 40% добываемого на своей территории палладия, 20% титана и 14% платины, используемых в высокотехнологичных секторах европейской промышленности. В свою очередь, на Россию приходится 45% автомобильного сектора Евросоюза и 18% его химической промышленности.

На этом фоне закономерно, что многие крупные европейские корпорации выступают против санкций и демонстрируют намерение продолжать работать на российском рынке. Глава Siemens Джо Кэзер, чья компания вложила в РФ 800 млн. евро, встретился в Москве с В. Путиным и заявил следующее: «Мы продолжим эти инвестиции и в дальнейшем. При этом мы будем делать ставку на долгосрочное сотрудничество в сфере инвестиций».

Против санкций высказался глава крупнейшего в мире химического концерна BASF Курт Бок. По его словам, «вопрос заключается в том, есть ли в этом наш интерес. Очевидный ответ — это нет. Тот, кто поддерживает решение по поводу бойкота России, должен взвесить все издержки и преимущества своего решения и задать себе вопрос, кто больше пострадает? Кроме того, необходимо предусмотреть и возможность выхода из таких санкций». В целом же от деловых контактов с Россией зависят 6 200 немецких компаний, дающих работу 300 тыс. человек.

К этому нужно добавить и сложное положение «периферийных стран еврозоны», которые в текущем году вынуждены будут выплатить 130 млрд. евро в качестве процентных выплат по растущим долгам. Стоимость обслуживания их долгов в три раза выше, чем в ведущих странах еврозоны — 10% с одного евро против 3,5. Так, только одна Португалия вынуждена будет заплатить 7,3 млрд. евро, что превышает расходы на сферу образования.

Учитывая антисанкционный настрой крупного европейского бизнеса и сложное экономическое положение периферийных стран зоны евро, возникает вопрос о том, а захочет ли Евросоюз, и в первую очередь Германия, платить высокую цену за Украину из-за трансатлантической солидарности. Насколько известно, Ангела Меркель уже находится под мощным давлением германского делового лобби. Нужно иметь в виду, что Германия занимает эксклюзивную нишу в мировой экономике — она продает дорогую высокотехнологическую продукцию. И поэтому найти в кратчайшие сроки равноценную замену платежеспособному российскому рынку ей вряд ли представляется возможным. Также не представляется возможным найти быструю замену российскому природному газу в случае отказа от него, так как Россия пока приостанавливать поставки не собирается. Очень сильно могут пострадать от введения санкций прибалтийские и восточноевропейские члены ЕС, зависящие от российского рынка сбыта.

Поэтому многие российские политики и аналитики считают, что ведущие страны ЕС ограничатся лишь введением достаточно мягких санкций в некритических для себя и РФ секторах, что, по сути, будет означать существенную неудачу США в их стратегии ответа на вызовы со стороны Москвы. Более того, в Москве склоняются к мысли, что подобную неудачу Вашингтона нужно еще больше усугубить и для этого необходимо диверсифицировать газовые и нефтяные потоки в направлении Азии для снижения эффективности используемого американцами инструмента давления в лице ЕС.

На острие атаки против России Вашингтон, предположительно, также пытается водрузить другую евразийскую силу — Саудовскую Аравию, которая должна снизить мировые цены на нефть посредством увеличения добычи и тем самым нанести ущерб российскому бюджету. Но насколько уместно в современных условиях повторять тот же самый финт, который когда-то был применен против Советского Союза? Пока по этому поводу российская элита сохраняет спокойствие. В. Путин сформулировал следующие причины, по которым Саудовской Аравии и США может быть невыгодно снижение цен на нефть:

  • Саудовская Аравия действует в рамках ОПЕК, и резко повышать добычу — это достаточно сложное дело, нужно со всеми договариваться;
  • бюджет Саудовской Аравии подсчитан, по-моему, из $85-90 за баррель, а у нас — из 90. То есть если уйти ниже 85, то сама Саудовская Аравия будет в проигрыше и у нее возникнут проблемы;
  • даже снижение нефтяных цен с $90 до $85 за баррель для российского бюджета не станет критическим;
  • снижение цен на нефть не выгодно для США, которые активно добывают сланцевую нефть на своей территории— падение цен может сделать такую добычу нерентабельной;
  • нефть котируется и продается на мировых рынках в долларах США, и если цены упадут, то тогда спрос на доллар резко упадет, и он как мировая валюта начнет терять свое значение.

К этому нужно добавить, что снижение цен на нефть благотворно скажется на другом сопернике США — Китае. Низкие цены на энергию только помогут ему пройти сложный период транзита к новой высокотехнологической экономике.

Способность найти хоть какой-то действенный инструмент для противодействия политике Москвы представляет для США вопрос огромной важности. Причем ответ нужно найти как можно скорее. Реализация вариантов с ЕС и Саудовской Аравией требует длительного времени. В этой связи Вашингтон, по всей видимости, будет склоняться к последнему из имеющихся у него мощных экономических инструментов — санкциям в отношении российских банков. Именно в валютной сфере находится слабое место РФ.

Пробный тест в отношении банка «Россия» привел к отказу банка от операций на международном рынке и замыканию на обслуживании только внутрироссийских операций. Также два японских банка, Sumitomo Mitsui Banking Corporation (SMBC) и Bank of Tokyo — Mitsubishi UFJ (BTMU), отказались от сделки по экспортному финансированию для компании «Металлоинвест» и «заморозили» новые кредитные линии для компании Gunvor близкого к В. Путину бизнесмена Г. Тимченко. Кризис в Украине вызвал сокращение объемов размещаемых облигаций российских компаний как на внутреннем, так и на международном рынках на 74% до $9,1 млрд.

Москва понимает всю сложность ситуации и поэтому приняла решение о выводе средств российских компаний и финансовых учреждений из западных банков. Только за один прошлый месяц было выведено почти 814 млрд. рублей (16,3 млрд. евро). Кроме того, в экстренном порядке рассматривается вопрос о переходе на рубли в международных торговых расчетах.

Если Москва продавит вопрос с федерализацией Украины, это станет примером стратегии «маленьких шагов», когда не вступая в военное противостояние с соперником, его вынуждают сдавать позиции

Итак, противостояние Вашингтона вызовам его системе безопасности движется к критической точке. Если Москва сможет продавить вопрос с федерализацией Украины и установлением контроля над промышленными регионами востока Украины, то это будет уже не просто фактом прохождения еще одной красной черты. Это будет нечто большим — примером искусства реализации стратегии «маленьких шагов», когда фактически не вступая в прямое военное противостояние с соперником, его вынуждают понемногу отдавать собственные позиции, сужая сферу собственного влияния. Не вызывает сомнения, что сегодня за американо-российской схваткой пристально наблюдают многие акторы. И успех России, с большой долей вероятности, вызовет желание использовать ее опыт и создать определенные геополитические комбинации в сотрудничестве с Москвой. Для США это будет означать еще один скачок в увеличении числа вызовов, которые могут заметно осложнить их позиции в глобальной игре.

Масштабный характер противоречий, возникающих между ведущими мировыми акторами, не может не сказаться на регионе Центральной Азии. Как минимум они затронут сферы финансов и торговли. Известно, что Россия, Китай и ЕС являются крупнейшими торгово-экономическими и инвестиционными партнерами стран региона. Расширение санкций может поставить Центральную Азию в довольно сложное положение. Поэтому уже сегодня необходимо тщательно анализировать все вероятные последствия, чтобы меры по снижению потерь были приняты своевременно.

Рустам Махмудов

 

Задайте вопрос эксперту

Воспользуйтесь возможностью задать вопрос экспертам, выбрав в списке ниже интересующую вас тему. Ответы на наиболее интересные вопросы появятся на страницах журнала "Экономическое обозрение".
Неверный ввод
Неверный ввод

Подписка

Уважаемые читатели!

Не забудьте оформить подписку на наш журнал на 2017 год.

Подписаться на журнал можно с любого очередного месяца во всех почтовых отделениях Узбекистана.

Оформить подписку можно также через редакцию, оплатив счет.

Наши подписные индексы:
- для индивидуальных подписчиков - 957;
- для предприятий и организаций - 958.

Журнал выходит 12 раз в год.

Цитатник "ЭО"

"Для стартапов, которые еще не знают, как сложится их бизнес, "облачные" технологии в самый раз".
ЭО, №3, 2013 г.
Review.uz 2014 - 2017. Все права защищены.
Перепечатка материалов допускается только при наличии активной ссылки на портал.