A+ A A-

Третья Афганская

  • Автор  Рустам Махмудов
Оцените материал
(2 голосов)
Модернизация Афганистана представляет собой один из наиболее острых и спорных вопросов, связанных с поиском путей выхода этой страны из затяжного внутреннего кризиса. Зачастую проблема афганской модернизации грубо упрощается и сводится к обсуждению вопросов индустриализации и поиска инвестиций. Однако из поля зрения упускается ряд моментов, лежащих в основе афганского кризисного феномена. Именно их мощное влияние неоднократно приводило к сворачиванию модернизационных проектов в истории Афганистана, независимо от того, сколько промышленных объектов было построено или каков объем инвестиций был привлечен афганскими и иностранными акторами в модернизацию. Игнорируя источники возникновения и генезиса блокирующих факторов, невозможно оценить перспективность третьего этапа реформирования Афганистана, который был запущен в 2001 году с американским участием.

 

Раскол общества по линии Модернисты vs Традиционалисты

Первый опыт масштабной модернизации был предпринят правителем Афганистана Амануллой-ханом (1919–1929 гг.). Ее можно охарактеризовать как «модернизация сверху».

Аманулла-хан изначально был в весьма сложной ситуации. Без ломки устоявшейся экономической и этико-религиозной структуры общества рассчитывать на успех быстрой модернизации он не мог. Поэтому он стал активно вмешиваться в традиционную жизнь пуштунских племен. Но, начав реформы, Аманулла столкнулся с мощной традиционалистской оппозицией — влиятельным мусульманским духовенством и племенными вождями пуштунов. Особую опасность для модернизации представляла вероятность объединения радикального духовенства и племенных лидеров. По иронии, именно это и произошло — сначала в 1924 году, а затем в период 1928–1929 годов. Пытаясь противодействовать разгоравшимся очагам восстаний, Аманулла-хан потерпел поражение. В 1929 году он отрекся от престола и был вынужден эмигрировать в Италию. Все Свергнув афганского шаха, Дауд убрал ту важнейшую скрепу, которая держала Афганистан и его общество единымрезультаты модернизации были свернуты эмиром Хабибуллой (Бачаи сакао).

Неудача Амануллы, тем не менее, оставила глубокий след в афганском обществе в виде конфликта парадигм модернизации и религиозно-племенных устоев. Впоследствии этот конфликт и станет одной из причин «провала» последующих попыток модернизации.

 

 

Мухаммад Дауд vs Левые модернисты vs Исламские радикалы

Несмотря на поражение Амануллы-хана, процесс модернизации Афганистана не был свернут. Традиционалистский реванш лишь замедлил его, но не уничтожил.

Сторонники модернизации вновь громко заявили о себе с появлением на политической сцене Мухаммада Дауда Хана. Несмотря на довольно энергичные меры, которые предпринимал Дауд в своей политике, он совершил ряд фатальных для него самого и для последующей истории Афганистана ошибок.

Одной из них стал государственный переворот 1973 года, который убрал из политической жизни Афганистана короля Захир Шаха и в целом эпоху правления эмиров и шахов. Дауд не учел важного обстоятельства. Пока у власти был законный эмир, признаваемый всеми символ власти, процесс противостояния между исламскими радикалами и левыми модернистами находился под контролем. Но после переворота сдерживать внутреннее противоборство стало уже невозможно. Свергнув шаха, Дауд убрал ту важнейшую скрепу, которая держала Афганистан и его общество единым. С одной стороны, шах был сакральным авторитетом для мусульманского духовенства и племен пуштунов — повелитель считался «тенью Аллаха на земле». С другой — как правитель мог оказывать поддержку сторонникам реформ, сдерживая своим авторитетом агрессию религиозных радикалов.

Другой ошибкой стало то, что сам Мухаммад Дауд после переворота не стал претендовать на титул шаха. Этим он лишил себя сакрального статуса и сделал свое свержение легитимной целью радикальных мусульман и поддерживавших их пуштунских племен.

Таким образом, столкновение между исламскими радикалами и левыми силами из НДПА стало вопросом времени, а единственным препятствием являлся лишь М. Дауд. Его физическое устранение в результате военного переворота 27 апреля 1978 года открыло «ящик Пандоры». Афганистан погрузился в вооруженную борьбу идеологий, которую усугубило внешнее вмешательство — Советского Союза, США, Пакистана, Ирана, Китая и арабских стран.

В результате 14-летнего противостояния левые модернисты потерпели тотальный разгром. К власти пришли исламские моджахеды, а затем еще более радикальное движение «Талибан». Традиционализм взял второй реванш.

Дефицит внутренних ресурсов как вторая причина «провала» модернизации

Любая масштабная модернизация требует огромных финансовых средств. Очевидно, что Афганистан на момент запуска реформ при Аманулле-хане не обладал должными финансовыми возможностями. Для Афганистана представлялся возможным только один выход — опереться на внешнюю помощь. Но именно здесь находилась еще одна базовая причина «провала» афганской модернизации XX века.

Генезис международной ситуации неожиданным образом вновь привел Афганистан на дорогу модернизации

Дело в том, что практически весь прошлый век прошел под знаком борьбы нескольких модернистских идеологий. Первая — англосаксонский либерализм и капитализм, авангардом которого стали США. Вторая — коммунизм во главе с Советским Союзом. Фактически весь мир был превращен в арену противостояния. И Афганистан не стал исключением. Безусловно, Москва и Вашингтон не собирались бескорыстно помогать Афганистану. В обмен на помощь в модернизации экономики и поставку вооружения они требовали от Кабула внешнеполитической лояльности.

В период правления Захир Шаха Кабулу удавалось довольно успешно лавировать между двумя сверхдержавами. Ситуация кардинально изменилась после переворота 1973 года. Увлекаясь, с одной стороны, социалистической риторикой, Мухаммад Дауд в это же время искал пути сближения с США и их партнерами из стран Ближнего Востока, в первую очередь, с шахским Ираном. Так, финансовая поддержка в реализации некоторых афганских проектов 7-летнего экономического плана от 1976 года была обещана со стороны шаха Ирана (1,7 млрд. долларов на строительство трансафганской железной дороги и ее соединение с иранской сетью железных дорог). По некоторым данным, США предложили до 2 млрд. долларов кредитов за уход Афганистана в орбиту американского влияния.

Естественно, что Москва с тревогой воспринимала маневры М.Дауда. Основную угрозу для себя СССР видел в том, что США могли получить стратегически выгодный плацдарм в Афганистане и оттуда уже начать «раскачивать» ситуацию в мусульманской Центральной Азии. В противовес США, к 1978 году Советский Союз предоставил Кабулу кредитов на 1,265 млрд. долларов, что было почти в 3 раза дольше того, что дали американцы.

Советскому Союзу понадобилось 10 лет, чтобы понять, что афганский проект и попытка модернизировать эту страну по социалистическим шаблонам не удались. Падение Наджибуллы перечеркнуло все результаты почти полувековой советской политики по участию в афганской модернизации, воплощением которой были 142 крупных промышленных, ирригационных, транспортных и образовательных объекта, построенных СССР.

Американское спонсорство афганской модернизации

США и Великобритания затратили на поддержку Афганистана больше средств, чем на весь "план Маршалла" в Западной Европе - 103,9 против 102,97 млрд. долларов соответственно

Завершение «холодной войны» привело к сворачиванию социалистической версии модернизации. Однако это сопровождалось падением интереса мировых держав к Афганистану. Развернувшаяся гражданская война создала на территории Афганистана пространство полной нестабильности, в котором модернизация невозможна.

Возрождение интереса США к стране произошло внезапно. Формальным поводом стали террористические акты в Нью-Йорке и Вашингтоне 11 сентября 2001 года, которые неожиданным образом вернули Афганистан на дорогу модернизации, но теперь уже по «лекалам» либерализма.

Первоначальные цели военной операции США и их союзников устранить талибов и «Аль-Каиду» постепенно трансформировались в стремление построить образцово-показательную для региона демократию и современную экономику. Это дало бы основания альянсу оставаться в Афганистане так долго, как этого требовали бы стратегические интересы.

Так, в апреле 2002 года президент Джордж Буш-младший, говоря о стратегических планах США, «призвал реализовать новый «план Маршалла» в от- ношении Афганистана».

Ожидаемая помощь США, ведущих мировых экономик и международных институтов вызвала всплеск энтузиазма у афганских модернистов и городского населения. Высказывались надежды, что американское присутствие даст сильнейший импульс экономическому развитию, притоку западных инвестиций, торгово-экономической и даже валютной интеграции Центральной и Южной Азии.

Между тем, история афганской модернизации показывает, что инвестиции, какими бы большими они ни были, не гарантируют успеха реформ сами по себе. Особенно на фоне структурных ошибок, которые американцы начали совершать практически с первого шага.

Первой значимой ошибкой был характер формирования новых афганских властей. Американцы попытались создать симбиоз прозападных политиков и участников движения моджахедов, которое в свое время было главным противником модернизации Захир Шаха, Мухаммада Дауда и НДПА. Эта странная смесь на местах стала разбавляться различными региональными, племенными и этническими лидерами, пуштунскими националистами, представителями различных противостоящих друг другу религиозных конфессий.

За годы американского присутствия высокое производство наркотиков делало невыгодным выращивание традиционных сельскохозяйственных культур

Имея такой ненадежный управленческий базис модернизации, пронизанный коррупцией, США стали «накачивать» страну инвестициями, привлекая к процессу своих союзников. Но они упустили из виду старый афганский конфликт между модернистами и традиционалистами.

Вашингтону и привезенным им модернистам во главе с Хамидом Карзаем пришлось заново создавать кадровую, экономическую, военную, военно-техническую, аграрную базу реконструкции. Была проведена колоссальная работа — созданы органы государственного управления, денежно-финансовая и банковская система, система образования, оживилась внутренняя и внешняя торговля, восстановлены и построены новые транспортные коммуникации. Молодое поколение афганцев в городах получило доступ к современным технологиям, включая Интернет, началось возвращение беженцев.

Но нараставшая борьба против «Талибана» и других исламских радикалов стала отнимать все больше ресурсов, которые могли бы быть направлены на восстановление. США и их союзники оказались в весьма сложной ситуации. С финансовой точки зрения американские затраты намного превзошли затраты Советского Союза. С 2002 года США и Великобритания затратили только на поддержку Афганистана больше средств, чем на весь «план Маршалла» в Западной Европе — 103,9 против 102,97 млрд. долларов соответственно.

Усугубляло положение отсутствие единой национальной идеи и консолидирующей фигуры.

Со смертью Захир Шаха в 2007 году институт монархии навсегда ушел в прошлое, тем самым лишив афганцев шанса на примирение. Дальнейшие попытки Карзая предложить талибам посты в органах власти, вплоть до участия Муллы Омара в президентских выборах 2014 года в обмен на признание существующей ориентированной на модернизацию государственной системы, уже не имели практического смысла. Конфликт между противоборствующими парадигмами и мировоззрениями в очередной раз в афганской истории зашел в тупик.

 

 

Что дальше?

Несмотря на определенные экономические и социально-политические успехи, судьба третьей афганской модернизации на самом деле висит на волоске. США дошли до понимания бесперспективности дальнейшей массированной поддержки модернизации и афганских модернистов. Модернизация в Афганистане всегда обходилась слишком дорого для ее инициаторов и спонсоров, тем более, что результаты не всегда соответствовали вложенным средствам.

США сокращают свое военное присутствие на фоне того, что осевой конфликт между модернистами и традиционалистами так и не исчерпан. Новая генерация афганских модернистов не смогла выйти на независимое финансирование реформ. Финансовая зависимость от внешних акторов в прошлом уже сыграла роковую роль в афганской модернизации.И сегодня она вносит фактор непредсказуемости будущего развития Афганистана.

Оценки западных экспертов не добавляют оптимизма. Еще в 2011 году британская Guardian указывала, что в случае сокращения западного военного присутствия стоимость управления страной будет составлять как минимум 7,2 млрд. долларов в год. И это в два раза больше, чем может себе позволить Кабул. Всемирный банк прогнозирует дефицит бюджета в размере 7 млрд. долларов ежегодно до 2021 года, что эквивалентно 25% от прогнозируемого ВВП.

Резкое падение роста ВВП Афганистана эксперты связывают с сокращением притока иностранной помощи

Высокий уровень уязвимости афганской экономики показывает статистика по росту ВВП. Согласно данным Азиатского банка развития, по итогам 2013 года рост ВВП составил 3,3%, по сравнению с 11,9% в 2012 году. Столь резкое падение многие эксперты связывают с сокращением притока финансовых средств. В ближайшем будущем в связи со снижением интереса к Афганистану приток иностранной помощи сократиться еще больше. На это будет накладываться низкая инвестиционная привлекательность афганского рынка, что уже лишает Кабул возможности принять участие в экономической гонке — борьбе за привлечение трудоемких и низкооплачиваемых производств, которые выводятся из Китая в страны третьего мира. По сравнению с такими конкурентами, как Вьетнам, Лаос, Индия, Индонезия, Пакистан, некоторыми странами Африки, Афганистан — наименее привлекательный рынок для переноса производств из-за высоких военно-политических и коррупционных рисков.

Крайне негативное влияние на перспективы модернизации и развитие ряда секторов экономики страны будет оказывать индустрия наркотиков. За все годы американского присутствия в Афганистане высокое производство наркотиков делало невыгодным производство традиционных сельскохозяйственных культур во многих провинциях страны, несмотря на то, что США затратили в период 2002-2013 годов более 7 млрд. долларов на борьбу с наркотиками и 3 млрд. долларов на сельскохозяйственные программы. Наркотики во многом сдерживали процессы модернизации и по причине провоцирования коррупции в административных органах власти, понижая заинтересованность коррумпированных чиновников в проведении реальных реформ в экономике.

Низкая инвестиционная привлекательность афганского рынка исключает Кабул из борьбы за привлечение трудоемких и низкооплачиваемых производств

Можно с высокой долей уверенности прогнозировать, что в ближайшие годы негативное влияние наркотиков будет только возрастать. Поскольку уже идет сокращение международной помощи Афганистану, которая была наряду с наркотиками главным по значимости источником коррупции, то баланс коррупционных операций будет постепенно смещаться в сторону роста доли героиновой коррупции. Возросшие аппетиты афганской коррупционной системы будут требовать сохранения прежнего объема оборота теневых средств, что может обеспечить только рост производства наркотиков. В этой связи можно отметить определенную синхронность между снижением поступления иностранной помощи в 2013 году и ростом посевов опиумного мака, чья площадь возросла в том же году до более чем 200 тыс. га в 19 провинциях страны. По данным ООН, в текущем году площадь посевов продолжила увеличиваться, составив 224 тыс. га (рост на 7%). Объем производимого героина уже достигает 150 млрд. разовых доз (90% мирового производства).

Неблагоприятным для судьбы афганской модернизации представляется также наметившийся несколько лет назад тренд по сворачиванию модернизационных процессов в так называемом мусульманском поясе нестабильности. Попытки Запада переформатировать политическое пространство мусульманского мира уже привели к разрушению возникших на постколониальной волне модернизационных проектов в Сирии, Ираке, Ливии. Под ударом находится иранский проект, в зоне риска — Ливан, Иордания, в определенной степени Турция, отдельные страны Центральной Азии и Азербайджан. Сворачивание модернизации на этом пространстве нацелено на блокирование дальнейшего роста глобального влияния России и Китая и регионального влияния Ирана.

В некоторых случаях американские попытки переформатирования уже выходят за пределы мусульманского мира. Пример этому — события на Украине, грозящие похоронить в ней остатки советского проекта модернизации.

На этом фоне американская модернизация и демократизация Афганистана уже выглядят не такими актуальными. Не исключено, что Афганистан может повторить судьбу такой же «успешной» витрины американской политики демократизации и реформ, как когда-то преподносился Ирак.

Американское переформатирование «мусульманского пояса» приводит к усилению главного противника модернизации — радикальных исламских сил, претендующих на гегемонию на Ближнем Востоке, в Северной Африке. Среди последних результатов можно назвать создание халифата «Исламского государства Ирака и Леванта» на обширных территориях Сирии и Ирака. «ИГИЛ», получив доступ к нефтяным месторождениям, усиливает свой потенциал.

В случае дальнейшего расширения данных процессов на Ближнем Востоке можно будет говорить о рисках сближения ближневосточных радикалов с афганскими реваншистами. А это только наполнит новым содержанием ставший осевым для Афганистана конфликт между традиционалистами и модернистами.

Универсальных моделей модернизации стран и обществ не существует. Любые попытки реформ по готовым шаблонам обречены на провал

Очевидно, что сама история неоднократных попыток модернизации Афганистана еще раз подтверждает тезис об отсутствии универсальных моделей реформ. Невозможно трансформировать экономику, не изменив общество, менталитет. Тем более бесперспективны любые попытки модернизации стран по готовым шаблонам, игнорирующим специфику страны. Чем раньше этот факт будет учтен в стратегиях внешних акторов, тем короче будет путь к стабилизации в Афганистане.

 


Рустам Махмудов

 

Задайте вопрос эксперту

Воспользуйтесь возможностью задать вопрос экспертам, выбрав в списке ниже интересующую вас тему. Ответы на наиболее интересные вопросы появятся на страницах журнала "Экономическое обозрение".
Неверный ввод
Неверный ввод

Подписка

Уважаемые читатели!

Не забудьте оформить подписку на наш журнал на 2017 год.

Подписаться на журнал можно с любого очередного месяца во всех почтовых отделениях Узбекистана.

Оформить подписку можно также через редакцию, оплатив счет.

Наши подписные индексы:
- для индивидуальных подписчиков - 957;
- для предприятий и организаций - 958.

Журнал выходит 12 раз в год.

Цитатник "ЭО"

"Для стартапов, которые еще не знают, как сложится их бизнес, "облачные" технологии в самый раз".
ЭО, №3, 2013 г.
Review.uz 2014 - 2017. Все права защищены.
Перепечатка материалов допускается только при наличии активной ссылки на портал.