A+ A A-

Трехсторонний формат Прикаспия

  • Автор  Рустам Махмудов
Оцените материал
(1 Голосовать)
Трехсторонний формат Прикаспия Трехсторонний формат Прикаспия

Российская политическая элита, по всей видимости, пришла к выводу, что политика США в отношении ужесточения антироссийских санкций приобретает долгосрочный характер и это, в свою очередь, будет и дальше повышать риски для российских коммерческих интересов на традиционных для нее направлениях и, прежде всего, на рынках развитых стран Европы. Поэтому Кремль в последнее время стал активнее зондировать возможности диверсификации своих экспортных направлений и выхода на новые рынки для расширения инвестиционной активности российских компаний. В зону особых интересов попадают, в первую очередь, рынки многих развивающихся стран, которые рассматриваются как перспективные для российского технологического экспорта и услуг. Среди участившихся визитов официальных лиц РФ последнего времени можно отметить визит Владимира Путина в Иран в начале ноября 2017 года, который по ряду направлений (транспортные коммуникации и газовая сфера) напрямую затрагивает также экономические и геополитические интересы стран Центральной Азии.

 

Конкурент Суэцкого канала

Визит российского президента состоялся в рамках второй трехсторонней встречи в Тегеране в формате «Азербайджан–Иран–РФ». Конечно, стороны обсуждали вопросы региональной безопасности, завязанные на конфликт в Сирии, где Москва и Тегеран оказывают помощь правительству Башара Асада в противостоянии с террористическими группировками, однако поднятые вопросы развития экономического сотрудничества также оказались весьма интересными.

Визит Владимира Путина в Иран в начале ноября 2017 г.

по ряду направлений (транспортные коммуникации и

газовая сфера) напрямую затрагивает также экономические и

геополитические интересы стран Центральной Азии.

Среди обсужденных вопросов можно отметить готовность сторон продолжить реализацию проекта «Север–Юг», который должен создать сквозной транспортный коридор протяженностью в 7,2 тыс. км, соединяющий иранские порты на побережье Персидского залива с транспортными системами России, Восточной и Северной Европы. Ключевым компонентом в этом проекте должно стать строительство железной дороги из Ирана в Россию через территорию Азербайджана, которая должна усилить стратегические и коммерческие интересы трех стран в конкурентной борьбе за грузоперевозки в Евразии.

Речь идет о завершении начатого в 2016 году строительства железной дороги Решт–Казвин (Иран)–Астара (Азербайджан). Стоимость строительства иранского участка составляет 1,5 млрд. долларов. В свою очередь Азербайджан готов выделить 500 млн. евро на модернизацию своего участка этого железнодорожного коридора. «Российские железные дороги» также готовы вложить до 3 млрд. евро в проекты, связанные с этой веткой «Севера–Юга».

Реализация проекта позволит перевозить до 10 млн. тонн грузов в год без применения мультимодальных схем на участке между Ираном и Азербайджаном, что значительно снизит расходы грузоотправителей. Ранее Иран предлагал грузоотправителям два сложных варианта транспортировки через Азербайджан. Первый включал в себя поставку грузов из иранского порта Бендер-Аббас до Казвина по железной дороге, далее груз транспортировался автомобильным транспортом до азербайджанской Астары, где снова перегружался в вагоны. Второй вариант предусматривал доставку грузов до иранского порта Амирабад на Каспийском море с перегрузкой на суда и доставкой до азербайджанского порта Алат, соединенного с железнодорожной веткой.    

Для государств Центральной Азии активизация усилий Азербайджана, Ирана и России в развитии западной ветки коридора «Север–Юг» может иметь как «плюсы», так и некоторые «минусы». Среди очевидных плюсов можно назвать возможный рост общей привлекательности грузоперевозок по линии «Север–Юг». Напомним, что страны ЦА продвигают свои проекты восточной ветки, к которым можно отнести железную дорогу «Казахстан–Туркменистан–Иран», порты на восточном побережье Каспийского моря и автомобильные дороги. Разветвленность маршрутов в рамках коридора «Север–Юг» может заставить грузоперевозчиков, обычно работавших через Суэцкий канал, переориентироваться на новые схемы, которые предлагают Иран, Азербайджан, страны ЦА и Россия.

268db1a1852cb368ed1ed025d99cda6c    iran oil

 

Пока очевидными преимуществами «Севера–Юга» являются скорость доставки грузов, которые осуществляются в идеальном варианте на 14-23 дня быстрее, чем по Суэцкому каналу, а также теоретически меньшие затраты грузоотправителей. В то же время осуществленный в сентябре 2016 года пробный пробег от порта Мумбаи (Индия) через Иран, Азербайджан до Калуги (РФ) показал наличие ряда проблем, связанных со сложностями в процедурах оформления грузов на всем протяжении коридора. Это заставило стороны заявить о готовности начать работу над упрощением таможенных формальностей и документооборота за счет внедрения единого транспортного документа, а также улучшением морского сообщения между портами Индии и Ирана и т.п.

Среди «минусов», которые может теоретически принести странам ЦА расширение пропускной способности западной ветки «Севера–Юга», можно назвать уход части китайских грузов, которые планируется поставлять по коридорам «Шелкового пути» через ЦА на Южный Кавказ и в Восточную и Северную Европу. Китайские экспортеры из восточных и центральных регионов могут предпочесть сохранить схемы с использованием портов на восточном побережье КНР с ориентацией на Бендер-Аббас.

Российский газ для газового Ирана

В ходе визита В. Путина одним из центральных стал газовый вопрос. Российская сторона выразила готовность поставлять природный газ из РФ через газотранспортную систему Азербайджана в северные районы Ирана. По словам российского президента, «хорошо известно, что Россия, Иран и Азербайджан — крупные производители углеводородов, но это не значит, что мы должны конкурировать. Это значит, что мы должны координировать свои усилия».

Ключевым компонентом должно стать строительство железной

дороги из Ирана в Россию через территорию Азербайджана,

которая должна усилить стратегические и коммерческие интересы

трех стран в конкурентной борьбе за грузоперевозки в Евразии.

Известно, что северные регионы Ирана находятся на достаточном удалении от основных газовых месторождений, сконцентрированных на юге страны. И поэтому раньше ИРИ было выгодно импортировать газ из соседнего Туркменистана. Однако череда двусторонних противоречий, вызванных неурегулированностью вопроса иранского долга в 2 млрд. долларов и неоднократным прекращением Ашхабадом подачи газа в зимний период, вынудили иранские власти начать шаги по избавлению от туркменской газовой зависимости.

В начале августа 2017 года на севере Ирана был запущен в эксплуатацию новый 170-километровый  газопровод «Дамган–Сари–Нека» проектной мощностью прокачки до 50 млн. куб. м в сутки, или 18,2 млрд. кубометров в год, что намного больше импорта из Туркменистана, составившего 6,7 млрд. кубометров газа в 2016 году. Спикер парламентской комиссии по энергетике ИРИ Асадулла Карахани прямо заявил, что причиной начала проекта стали периодические отключения подачи газа соседней страной и высокие цены на него. Это, безусловно, стало сильным ударом по экспортным позициям Туркменистана, который столкнулся с проблемой полной потери рынка Ирана.

Более того, иранские власти решили пойти еще дальше в своем энергетическом противостоянии с Ашхабадом и вообще исключили возможность операций swap («газовый обмен») для экспорта туркменского газа в Турцию. Заместитель министра нефти Ирана Хамида Резы Араки заявил: «Мы против продажи газа конкурента в Турцию по схеме swap». При этом он добавил, что нет никаких проблем с продажей туркменского газа по этой схеме в Азербайджан и Армению. 

Если на сегодняшний день доминирующей осью в развитии

ШОС является связка Россия–КНР, то в случае ввода в

эксплуатацию газопровода можно будет ожидать появления второй

оси по линии Россия–Иран–Индия, что принципиально изменит

внутренний характер функционирования организации.

Вполне очевидно, что для Ашхабада наиболее интересным является доступ на рынок Турции, а через нее и на рынок Европы, чем на небольшой по объему рынок Армении, и поэтому жесткую иранскую позицию по схеме swap можно расценивать как еще один удар по экспортным планам Туркменистана в западном направлении. На этом фоне слова В. Путина о готовности начать экспорт российского газа в северные районы Ирана могут быть расценены как попытка вытеснения туркменского конкурента с выгодного рынка. Отметим, что сам «Газпром» полностью отказался от закупок туркменского газа в 2016 году.

Однако согласится ли Тегеран на предложение России, учитывая, что он уже построил собственный газопровод в северные провинции Гилян и Мазендаран? Теоретически такая возможность есть, и она может лежать в первую очередь в плоскости геополитических интересов: поставки российского газа через азербайджанскую территорию могут укрепить экономический фундамент в формирующейся связке Азербайджан–Иран–Россия. Между тем, даже если Тегеран и не будет импортировать российский газ, жесткий отказ иранских властей от сотрудничества с Ашхабадом по газовому обмену полностью устраивает «Газпром», так как ему не нужен туркменский конкурент на рынке Турции и Европы.

Газ для Индии в ракурсе ШОС

Еще одним результатом визита В. Путина стало возникновение вполне реальной угрозы для туркменского проекта газопровода «Туркменистан–Афганистан–Пакистан–Индия» мощностью прокачки до 30 млрд. куб. м газа в год. Известно, что этот ориентированный на огромный потребительский рынок Южной Азии газопровод является одной из осей в долгосрочной стратегии Ашхабада по диверсификации экспортных направлений, и если она будет выбита, то у Туркменистана останется только один крупный покупатель в лице Китая.

Для государств Центральной Азии активизация усилий

Азербайджана, Ирана и России в развитии западной ветки коридора

«Север–Юг» может иметь как «плюсы», так и екоторые «минусы».

Угрозу для Ашхабада несет подписание российско-иранского меморандума о взаимопонимании на министерском уровне, касающееся строительства газопровода «Иран–Индия», протяженностью 1,2 тыс. км. По словам министра энергетики РФ Александра Новака, его строительство может начаться уже в 2018 году. «Газпром» и его иранский партнер также с начала 2018 года начнут работу по подготовке необходимой плановой документации и определению списка газовых месторождений для поставки сырья в будущий трубопровод. Мощность газопровода может составить или 33 млрд. куб. метров в год, если он будет ориентирован только на индийский рынок (подводный вариант), или 55 млрд., если будут также поставки в Пакистан (наземный вариант).

Посредством участия в проекте газопровода «Иран–Индия» Москва может достичь сразу несколько целей. Во-первых, это поможет переориентировать иранский газ с европейского на южноазиатский рынок. Для России Иран, обладающий вторыми в мире запасами природного газа, является в перспективе очень серьезным конкурентом. Во-вторых, этот проект может иметь политическое измерение, так как приведет к укреплению экономических связей внутри ШОС, в которой Индия является страной-членом, а Иран – наблюдателем. В-третьих, российские компании-участницы проекта могут получить многомиллионные заказы. В-четвертых, этот проект может стать основой для закрепления долгосрочного присутствия РФ в иранском энергетическом секторе, которое уже приобретает черты стратегического характера.

Разветвленность маршрутов в рамках коридора «Север–Юг»

может заставить грузоперевозчиков, обычно работавших через

Суэцкий канал, переориентироваться на новые схемы,

которые предлагают Иран, Азербайджан, страны ЦА и Россия.

Уран и нефть на десерт

Россия, как известно, помогла построить Ирану первый блок атомной электростанции в Бушере. Эта станция позволила ИРИ в период с 2011-го по октябрь 2017 года обеспечить свою экономику дополнительными 25 млрд. мВт электроэнергии. Построив станцию в Бушере, российская компания «Росатом» получила в ее лице еще одного долгосрочного покупателя своего ядерного топлива типа «Advanced Fuel Assemblies» (AFA). Успех первого этапа сотрудничества также дал возможность «Росатому» получить заказ на строительство второго и третьего блоков Бушера, стоимость которых оценивается в более чем 10 млрд. долларов. Ожидается, что строительство начнется в 2024 и 2026 годах.  В декабре 2016 года Тегеран передал России первый транш для финансирования строительства второй атомной единицы в Бушере.

Что касается российских нефтегазовых компаний, то они в сентябре т.г. представили на рассмотрение «Национальной иранской нефтяной компании» (NIOC) свои планы по разработке нефтяных месторождений Ирана. Планы «Зарубежнефти» касаются увеличения уровня добычи нефти на месторождениях Абан и Западный Пайдар, а также проведения технических исследований на месторождениях Шадеган и Раг Сефид. Последнее месторождение содержит 16,5 млрд. баррелей нефти. В свою очередь  «Газпром-нефть» представила план по разработке месторождений Чангуле и Чешме Хош, а «Лукойл» – нефтяного резервуара «Бангестан» на месторождении Мансури.

mobile high 1ej   Agenda Iran gas 42 55293755    

 

Ко всему этому можно добавить предварительные договоренности «Роснефти» и NIOC по совместной работе над рядом стратегических проектов в Иране на сумму до 30 млрд. долларов. Это сотрудничество может создать между двумя гигантами долгосрочную связку, учитывая, что некоторые из зарубежных приобретений «Роснефти» последнего времени завязаны на импорт иранской нефти. Речь идет о покупке 49-процентной доли в индийской нефтеперерабатывающей компании «Essar Oil», владеющей НПЗ в штате Гуджарат мощностью в 400 тыс. баррелей в день (в основном иранская нефть) и 2,7 тыс. АЗС в Индии. На иранскую нефть также ориентирован частично принадлежащий «Роснефти» НПЗ «Сарас» (Италия).

Среди «минусов», которые может теоретически принести

Странам ЦА расширение пропускной способности западной ветки

«Севера–Юга», можно назвать уход части китайских грузовчерез ЦА

 на Южный Кавказ и в Восточную и Северную Европу

Заключение

Политика России по экономическому проникновению в Иран и во весь Ближний Восток, скорее всего, будет набирать обороты. Наибольшие шансы на реализацию пока имеет проект железной дороги «Иран–Азербайджан–РФ» в рамках коридора «Север–Юг», который может быть запущен, как ожидается, в 2019 году. Однако для стран ЦА уже имеет смысл начать оценку потенциальных «плюсов» и «минусов» от запуска новой железной дороги, в том числе и сквозь призму иранской программы по расширению мощности своих портов в Персидском заливе, на побережье Индийского океана и Каспийского моря.

Для реализации проекта газопровода «Иран–Индия» всем заинтересованным сторонам придется преодолеть противодействие со стороны США. И здесь, в первую очередь, конечно же, важна позиция Дели. В 2009 году Индия уже выходила из проекта под давлением Вашингтона. Однако увеличивающиеся потребности в энергии, в том числе и в природном газе, заставляют Индию искать новые возможности для их удовлетворения, тем более что сама она не располагает крупными запасами углеводородов.

Ставка на импорт СПГ, по которому Индия, как прогнозирует «Международное энергетическое агентство», выйдет на третье место в мире после Японии и Китая к 2022 году (рост с 26 до 48 млрд. куб. м), может не позволить ей повысить конкурентоспособность своей продукции по сравнению с китайской, если иметь в виду наличие конкуренции между двумя странами, в первую очередь, в Южной и Юго-Восточной Азии. В отличие от Индии, Китай имеет более диверсифицированный доступ к газу, включая поставки трубопроводного газа из Туркменистана (самый дешевый из импортируемого КНР газа) и ожидаемый ввод в строй газопровода «Сила Сибири» из РФ, импорт СПГ, а также ускоряющиеся разработки собственных запасов сланцевого газа в провинции Сычуань с субсидированием из государственного и провинциального бюджетов. В этой связи для Индии иранский трубопроводный газ будет приобретать всю большую стратегическую значимость, что может подтолкнуть ее к образованию энергетической связки с Ираном и Россией.

Поставки российского газа через азербайджанскую

территорию могут укрепить экономический фундамент

в формирующейся связке Азербайджан–Иран–Россия.

Для стран ЦА появление подобной связки будет иметь серьезное значение. Как указывалось выше, прямые экономические потери может понести Туркменистан. Однако для остальных стран региона эта связка может иметь эффект по линии ШОС. Если на сегодняшний день доминирующей осью в развитии ШОС является связка Россия–КНР, то в случае ввода в эксплуатацию газопровода можно будет ожидать появления второй оси по линии Россия–Иран–Индия, что принципиально изменит внутренний характер функционирования организации.  

Странам Центральной Азии также имеет смысл приглядеться к перспективам дальнейшего развития платформы для трехстороннего диалога «Азербайджан–Иран–Россия», который дает возможность как для запуска проектов с трехсторонним инвестированием, так и для выхода на новые рынки. Речь может идти о рынке Сирии, за доступ на который, безусловно, развернется острая конкуренция после полной стабилизации ситуации в этой стране. Россия и Иран как страны, вносящие главный вклад в борьбу с терроризмом в Сирии, рассчитывают получить большую часть контрактов в рамках программы восстановления этой страны. Компаниям из ЦА также было бы весьма выгодно поучаствовать в будущих сирийских проектах, и здесь тесные связи стран ЦА с Россией и Ираном могут заметно усилить их позиции в различных тендерах.

 

 

Рустам Махмудов

Review.uz 2014 - 2018. Все права защищены.
Перепечатка материалов допускается только при наличии активной ссылки на портал.