Транскаспийский вектор газа

  Поставки центрально азиатского газа в Европу через Каспийское море – одна из наиболее «долгоиграющих» тем, присутствующая в «повестке дня» газовой политики еще с девяностых годов прошлого века.  Долгое время основным «камнем преткновения» этого проекта являлась правовая неурегулированность статуса Каспийского моря. Недавно этот статус был урегулирован. 12 августа 2018 года в рамках Пятого каспийского саммита в казахстанском городе Актау была подписана Конвенция о правовом статусе Каспийского моря — международный договор между Азербайджаном, Ираном, Казахстаном, Россией и Туркменистаном.   О том, насколько изменились перспективы реализации проекта Транскаспийского газопровода после подписания конвенции к настоящему моменту.

  Транскаспийский газопровод (ТКГ) рассматривается как часть реализуемого в настоящее время Южного газового коридора (ЮГК) – проекта по доставке газа в Южную Европу из Азербайджана, с перспективой поставок газа из стран Ближнего Востока и Центральной Азии. Основной целью ЮГК является диверсификация импорта голубого топлива на европейском рынке и снижение зависимости от крупных поставщиков и в частности России. Проект ЮГК поддерживается как Евросоюзом, так и США.

  Маршрут пролегания ТКГ планируется по дну Каспийского моря из Туркменистана в Азербайджан. Предполагается, что пропускная способность ТКГ составит 30 млрд. куб. м./год, что представляет собой ощутимую конкуренцию для всех игроков газового рынка Европы.

  Для Туркменистана, запасы природного газа которого занимают четвертое место в мире, ТКГ является весьма желательным проектом, особенно ввиду тех сложностей, которые Ашхабад испытывает относительно реализации своего ресурсного потенциала. В предыдущие два года поставки на экспорт голубого топлива составляли не более 35 млрд. куб. м. в год, два из трех основных импортеров газа – Россия и Иран перестали закупать газ в силу ценовых споров. В июле текущего года Газпром и Туркменгаз подписали соглашения о ежегодных поставках 5 млрд. куб. газа в течение пяти лет, однако для реализации своего потенциала Туркменистану этого явно недостаточно. Практически находясь в условиях монополии спроса на газ со стороны Китая, Туркменистан крайне заинтересован в диверсификации географии экспорта голубого топлива на внешние рынки. В данном ракурсе ТКГ, как и газопровод ТАПИ, рассматривается Ашхабадом как возможность не только нарастить поставки газа на внешние рынки, но и получить относительно независимые от прямого влияния конкурентов экспортные маршруты.

  Прямыми региональными конкурентами для ТКГ, в первую очередь, являются Россия, которая является основным поставщиком газа на европейский рынок и Иран, который также заинтересован в поставках собственного газа в Европу. Как для России, так и для Ирана ТКГ не выгоден как минимум по двум причинам. Во-первых, туркменский газ будет создавать конкуренцию, что может привести к снижению цен и объемов экспорта (для Ирана в случае, если он будет поставлять собственный газ в Европу). Во-вторых, в потенциально упущенной выручке за транзит туркменского газа по собственной территории по той или иной схеме. Второе отчасти объясняет заинтересованность Азербайджана в реализации ТКГ.

  До августа прошлого года ТКГ оставался в категории «призрачных» проектов из-за неурегулированности правового статуса Каспия. Подписание Конвенции по разграничению Каспия год назад, как казалось открывает возможность для реализации ТКГ. Соглашение устанавливает, что вопросы реализации газопроводов в акватории Каспия могут решаться на двухсторонней основе, то есть для прокладки ТКГ по дну Каспия достаточно положительного решения Туркменистана и Азербайджана. Оба государства выступают за строительство ТКГ.

  Между тем, прошедший в Авазе, 1-й Каспийский саммит ясно дал понять, что практической реализации ТКГ будет оказываться сопротивление со стороны конкурентов. На фоне заявлений представителя ЕС о возобновлении переговоров с Ашхабадом по строительству ТКГ и готовности консорциума китайской и европейских компаний реализовать данный проект, Иран прямо заявил, что выступает против строительства газопровода по причине его возможного ущерба экологии Каспия. При этом, было предложено использовать иранскую газовую инфраструктуру для поставки газа на внешние рынки. Россия также высказалась о приоритетности экологии «над любыми гипотетическими экономическим проектами».

  Дело в том, что Конвенция в пункте о прокладке газопроводов отсылает к Рамочной конвенции по защите морской среды Каспийского моря подписанной в Тегеране в 2003 г. Один из протоколов к конвенции определяет порядок проведения экологической экспертизы в случае строительства объектов, в том числе и газопроводов, эксплуатация которых может нанести урон экосистеме Каспия. Согласно данному протоколу любая из прикаспийских стран может запросить проведение подобной экспертизы.

  При этом следует учитывать, что ТКГ для Туркменистана хоть и достаточно значимый, но не принципиально важный, как, к примеру, ТАПИ. Поэтому Туркменистан вряд ли позволит себе в ближайшее время с ущербом для отношений с Россией и Ираном проталкивать строительство ТКГ без реальной поддержки проекта со стороны Евросоюза и других заинтересованных сторон, и наличия действенных рычагов для преодоления сопротивления и достижения компромиссного решения с незаинтересованными в строительстве ТКГ сторонами.

  Но, самый главный момент, - в настоящее время Конвенция о правовом статусе Каспия еще не вступила в силу, так как до сих пор не ратифицирована Ираном и Россией. Таким образом, условия для реализации ТКГ в настоящее время, остаются фактически теми же, что и год назад.

 

 

Руслан Наилев

Экономическое обозрение №9 (237) 2019

 

 

 

 

 


Комментарии